Яд и кинжал

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Яд и кинжал » Regnum terrenum. О tempora! O mores! » Когда желаемое перестало быть действительным. 15.08.1495. Гандия


Когда желаемое перестало быть действительным. 15.08.1495. Гандия

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Покои герцогини Марии, потом покои Бьянки.

2

Таким людям, какой была Мария Энрикес, свойственно часто испытывать чувство вины и угрызения совести по разным поводам. Но именно теперь она имела, пожалуй, для них самую серьезную причину. Герцогиня Гандии не могла отделаться от мысли, что в смерти ее брата есть вина ее отца, и что гибель единственного наследника явилась карой за богопротивные хлопоты адмирала Сицилии. И та упертость, с которой он продолжал взваливать вину на невестку-итальянку, ранила ее, потому что Мария любила отца и восхищалась им. Осторожная же его брезгливость, с которой он снизошел до Бьянки, рассчитывая на ребенка сына, сильно коробила.
Возможно, потому что в ней она видела отражение отношения к себе. Когда все были настолько счастливы появлением у четы герцогов Гандии наследника, что совершенно не замечали, как она несчастна.
Мария искренне бы хотела думать и чувствовать так же. Считать себя счастливой только потому, что родила наследника герцогу, обвинять во всех грехах Бьянку и восхищаться отцом. Но не получалось, и поэтому было не отделаться от угрызений совести.
Она не смогла бы сейчас решиться и рассказать о своем смятении отцу, зато была полна намерения устроить все так, как считала справедливым и правильным, как велело ей сердце. Если Бьянка не захочет вернуться в Италию, то она должна остаться в Испании. Беременность Бьянки все бы упростила, но Мария не привыкла рассчитывать на то, что все устроится так, как удобно, так что все два дня с визита Энрике Энрикеса провела, рассчитывая, как исполнить задуманное и что написать адмиралу, чтобы он не мог воспротивиться.

Сейчас было раннее утро. Только отбил еще второй час*, но во дворце никто почти не спал. Стоял самый жаркий месяц, и только в эти часы, пусть уже тоже наполненные зноем, можно было жить. Мария в кругу своих придворных дам собиралась совершить обычную утреннюю прогулку по саду, но Бьянка почему-то запаздывала. Герцогиня Гандии уже думала проявить нетерпение и послать за невесткой, когда в дверях, наконец, появилась Ана-Лусия, находящаяся теперь при Бьянке.
- Ты одна? - встревоженно спросила Мария.


* семь часов утра

Отредактировано Мария Энрикес де Луна (01-07-2018 13:00:41)

3

Уже вторую ночь Ана-Лусия проводила в покоях донны Бьянки. С разрешения Марии Энрикес она пришла на помощь измученной жарой донне Хуане и заняла ее место подле злосчастной вдовы Альфонсо Энрикеса. Ничем не выказывая своего отношения, подобно адмиралу Ана-Лусия не одобряла поспешный брак - хотя подробности ей были неизвестны, кое-что она услышала, кое о чем сама догадалась, и этого оказалось достаточно, чтобы у придворной дамы сложилось свое мнение. Мнение это, впрочем, внешне никак не проявлялось, разве что в том, что Ана-Лусия оставалась верна своей первоначальной оценке и даже сочувствие к несомненному горю если и смягчило ее сердце, то совсем ненамного.
- Донна Бьянка себя неважно чувствует, - сдержанно отозвалась она и, заметив тревогу в глазах герцогини, пояснила. - Не принимайте близко к сердцу, Ваша светлость, это вполне естественно для женщины, тем более при такой жаре.
По мнению придворной дамы, донна Мария слишком много времени уделяла заботам о ком-то другом и очень мало думала о себе. А ведь в ее положении следовало бы поступать с точностью до наоборот, поэтому Ана-Лусия пусть и мягко, но при этом настойчиво добавила:
- Вам не стоит сильно волноваться. Через несколько дней с доньей Бьянкой все снова будет в порядке. Нужно только переждать.

Отредактировано Ана-Лусия Вальдес (05-07-2018 21:57:05)

4

- Через несколько дней?
Мария внимательно посмотрела на Ану-Лусию. Кажется, был только один случай, когда внезапное недомогание женщины не вызывает тревоги в находящейся рядом с ней, чтобы заботиться, придворной дамы. Только один случай, о конечности которого можно говорить с уверенностью и уверять, что все благополучно завершится через несколько дней. И этот случай исключал возможность появления у адмирала Сицилии горячо желанного внука.
Герцогиня сделала знак, и Ана-Лусия подошла ближе, а все прочие отошли дальше.
- Я правильно понимаю тебя, что донья Бьянка... не... не станет матерью?

5

Ана-Лусия поняла намёк и тоже понизила голос:
- Я уверена в этом, Ваша светлость.
Конечно случалось, что женщина кровила и будучи в положении, но в данном случае придворная дама не сомневалась в том, что права. Это было обычное ежемесячное недомогание и не более того, все признаки говорили, что так оно и есть.
- Я видела, как расстроилась донья Бьянка, - наконец, нашла она подходящий довод и для герцогини. - Наверняка она надеялась, что бог пошлёт ей утешение... Мне даже кажется, что ей дурно скорее от осознания ещё одной потери, чем из-за физической немочи.
Свои мысли о том, что для доньи Бланки так будет гораздо лучше, Ана-Лусия оставила при себе. Вернее, она и себе не признавалась в подобных крамольных размышлениях, а если и думала о том, то настойчиво объясняла себе, что для мадонны Бьянки будет правильнее вернуться к родным в Италию.

6

Мария лишь кивнула. Она была готова, хотя и ей было жаль. Она тоже мечтала о том, чтобы после Альфонсо остался ребенок, и теперь особенно остро чувствовала, что желание было даже сильнее, чем она думала. Иначе разве бы теперь появилось такое чувство новой потери?
Впереди был разговор с отцом, но прежде, чем решиться на него, нужно было заручиться однозначным согласием Бьянки, и как можно скорее. Разговаривать теперь, когда невестка оказалась погруженной в новые переживания, Мария не хотела, поэтому решила написать письмо.

Дорогая сестра!
Как мне стало известно, надеждам, которые все мы питали, не суждено было сбыться. Господь рассудил иначе, и нам остается только смириться.
Но, возможно, он будет милостив к другим нашим надеждам.
Теперь вы можете быть свободны от всех обязательств по отношению к семье вашего несчастного супруга. Что теперь составляет ваше горячее желание? Хотите ли вы вернуться домой к своим родным, которые примут вас в свои объятья, чтобы утешить? Или Гандия стала дорога вам?
Вы можете не отвечать сразу же, но и не медлите с ответом. Ваше решение, каким бы оно ни было, не будет простым и быстрым в исполнении.
Любящая вас Мария.

Мария пробежала глазами послание. Возможно, оно было слишком сухим и неопределенным, но иначе Бьянка могла решить, что ей подсказывают решение, а это было бы неправильно.
- Отдай это донье Бьянке, - она протянула письмо Ане-Лусии. - Можешь остаться с ней, если ей это будет нужно.

7

- Конечно, Ваша светлость.
Послание осталось незапечатанным и все же Ана-Лусия не осмелилась взглянуть на написанное - за время службы Марии Энрикес ее придворная дама научилась разграничивать то, что допустимо, и то, чего делать не следует. Если Ее светлость сочтет нужным, позже она поделится своими мыслями, если же нет, то и тем более влезать не следует.
Хотя герцогиня Гандийская была на несколько лет моложе Аны-Лусия, Ана-Лусия буквально преклонялась перед ней. Считая Марию безупречной, она могла бы упрекнуть ее разве что в излишней снисходительности, снисходительности даже к тем, кто и доброго слова-то не заслуживал.
Конечно же донью Бланку нельзя сравнивать с Кармелой Борха, как нельзя равнять безрассудство с блудливостью, и все же назвать вдову Альфонсо Энрикеса благочестивой женщиной у Аны-Лусии язык не поворачивался. Она была с ней благожелательна и услужлива, но только потому, что знала - такое отношение будет приятно герцогине.

С вестью она не спешила, потому не запыхалась. Даже имея такую возможность, Ана-Лусия так и не раскрыла письмо. Не только из-за боязни, что это кто-то увидит, и не потому, что опасалась своим любопытством разочаровать Марию... Ана-Лусия всегда старалась вести себя безупречно, однако нашла в себе силы честно себе самой признаться - главной причиной тому стала уверенность, что, вольно или невольно, но донья Бьянка не оставит ее в неведении.

8

Бьянка уже несколько часов сидела в постели, уставившись в стену напротив. Ей казалось, что она во второй раз потеряла Альфонсо. Как же предчувствие могло обмануть ее? Ведь и во сне она уже видела себя беременной, видела себя с ребенком, видела Альфонсо, протягивающего ей дитя как залог своего присутствия. Неужели сны так часто приходят не от Бога?
Теперь для нее оставался только один путь. Впереди было возвращение в Италию. На Родину, где ее никто не ждет с распростертыми объятьями. Только монастырь открыл ворота, где до конца жизни ей придется предаваться одним молитвам. И хотя она пыталась утешить себя тем, что ее горячие молитвы очистят душу Альфонсо и ее собственную от всех грехов и смогут встретиться в лучшем из миров, почему-то уговоры не действовали. Жизнелюбие Бьянки было сильнее тоски по ушедшему мужу и душеспасительных соображений. Может быть, она бы и посвятила свою жизнь молитвам, но хотела сделать это несколько позже.
Она ждала Марию, но появилась Ана-Лусия с письмом. "Она не хочет со мной говорить лично", - подумала про себя Бьянка. Взяв послание, она несколько раз прочитала его и разрыдалась. Рядом была Ана-Лусия, но Бьянка так и не привыкла к сдержанному проявлению чувств, к скупым слезам и умению держать все в себе, по-прежнему отзываясь на все так, как это умеют только дети - искренне, честно и быстро.

9

Не будь Ана-Лусия выдержанной особой, она бы растерялась.
"Все-таки не умеют итальянки себя вести", - подумалось ей с осуждением, и вместо того, чтобы попытаться утешить Бьянку, она спокойно встала рядом, ожидая, когда же стихнут рыдания. По-женски ей было жаль несчастную вдову, только и горе - не повод для столь явного проявления чувств.
"Можно подумать, что у Ее светлости меньше поводов для огорчения. Она потеряла подряд второго брата, но разве кто-то из нас видел ее слезы?" - Ана-Лусия тихо вздохнула и осторожно дотронулась до плеча Бьянки.
- Успокойтесь, пожалуйста, донна. Слезами тут не поможешь, - неловко пробормотала она слова утешения. - Если Ее светлость узнает, что ее письмо так вас огорчило, она расстроится, а ведь ей нельзя волноваться.
В заботах о покое Марии Ана-Лусия не думала о том, как ее слова могут прозвучать для той, кто сейчас оплакивал незачатого ребенка. Ей еще хотелось добавить, что может оно и к лучшему. что так получилось, что в Италии мадонна Бьянка еще может встретить новую судьбу, но ей все же хватило деликатности, чтобы оставить эти мысли при себе.

Отредактировано Ана-Лусия Вальдес (11-07-2018 17:11:23)

10

Бьянке как никогда нужно было сочувствие, и слова Аны-Лусии о том, что ее плач может расстроить Марию Энрикес, подействовал обратным образом. Молодая вдова не хотела ни о ком думать и ни о ком заботиться! Почему даже ее горе всем безразлично, главное - чтобы она не мешала ее светлости!
- Я думаю, что ее светлость очень хорошо знает, что письмо меня огорчит, - губы Бьянки дрожали от обиды на весь мир. - Если я вернусь в Италию, то мне придется пойти в монастырь. В монастырь!
Произнесенным, слово показалось уже не просто ужасным, а чудовищным.
- Они не хотят меня видеть. Я отказалась от всего ради Альфонсо, но как же так? Теперь его сестра в своем письме почти прямо говорит, что мне придется уехать. Разве можно его понять как-нибудь иначе? Посмотрите... - Бьянка взяла письмо и почти насильно впихнула его в руки Аны-Лусии. - Читайте, что же вы?

11

Ана-Лусия сухо кивнула и взяла в руки письмо. Донна Бьянка ее снова неприятно удивила своей необузданностью и теперь придворную даму больше волновало, насколько огорчится Ее светлость, чем то, как ее слова прозвучат для вдовы Альфонсо Энрикеса.
Она прочитала послание, затем ещё и ещё раз и недоуменно посмотрела на Бьянка. Ана-Лусия знала герцогиню не в пример лучше ее невестки и без труда прочитала написанное между строк:
- Не понимаю, с чего вы так решили, - изо всех сил стараясь оставаться вежливой, произнесла она в ответ. - Ее светлость со всей своей деликатностью предоставила вам выбор. А чего вы ожидали? Неужели вы не понимаете, что ей просто не хотелось принуждать вас, что ей было бы неприятно, если бы вы остались в Гандии из ложного чувства благодарности. Кто же знает, может вы мечтаете вернуться домой...
Ана-Лусия медленно распалялась. Ей было обидно за Марию и она злилась на Бьянка за недогадливость. Не хватало только, чтобы она пошла к герцогине в таком настроении. Боже сохрани! Ее светлости и без того нелегко.
Значит, родители овдовевшей доньи решили отправить ее в монастырь? Что ж, это мудрое решение. Только герцогиня Гандии решила оставить невестку здесь... Может быть оно и ничего, только придется донье Бланке научиться держать себя в руках. Пока же ее поведение просто неприлично.

Отредактировано Ана-Лусия Вальдес (13-07-2018 18:01:10)

12

- Да... вы так правда думаете? - слезы отступили, и Бьянка посмотрела на Ану-Лусию как только можно смотреть на человека, принесшего тебе помилование, в которое сложно поверить. - Ее светлость... правда предлагает мне выбор? Я могу остаться здесь?
Но ведь дон Энрике точно дал понять, что она нежеланна в Испании, если не носит ребенка его сына! Неужели донья Мария может сделать что-то, что не нравится ее отцу? Почему-то Бьянке было это сомнительно, но она хваталась за слова Аны-Лусии, как утопающий за соломинку.
- Я... я тоже напишу ей... Милая Ана-Лусия, пожалуйста, ты сможешь отнести ей письмо сразу же?

13

Слава богу, что донья Бьянка решила написать герцогине, а не направилась к ней лично. Про себя Ана-Лусия решила, что будет всячески оберегать Ее светлость от длительных контактов с невесткой. Неумение Бьянки с достоинством принимать все тяготы судьбы ещё сильнее настроило придворную даму против вдовы дона Альфонсо, однако для того, чтобы та не досаждала беременной Марии Энрикес, Ана-Лусия была готова находиться возле Бьянки денно и нощно. Но какое счастье хотя бы ненадолго ее покинуть!
- Разумеется, донна Бьянка, - кивнула она с достоинством, намеренно не замечая сближающей оговорки. - Как только вы напишете письмо, я сразу его отнесу. Вам же следует потом попытаться уснуть, нехорошо будет, если вы себя изведёте.
С этит словами Ана-Лусия достала из шкафа письменные принадлежности и отошла в сторону, чтобы не мешать. На этот раз ей не было любопытно, к тому же она нисколько не сомневалась, о содержании и этого письма она скоро узнает.

Отредактировано Ана-Лусия Вальдес (15-07-2018 16:30:01)

14

Как только появилось решение, Бьянка чуть успокоилась. А когда обмакнула перо в чернила и задумалась над тем, что именно надо написать, успокоилась совершенно. Размышление было долгим, поэтому и окончательные формулировки оказались совершенно спокойными, даже по-светски отрешенными, как будто не Бьянка буквально четверть часа назад рыдала. Впрочем, она не только быстро поддавалась чувствам и эмоциям, но и так же быстро стряхивала их с  себя.

Дорогая сестра!
Мне горько, что Господь рассудил, что я не достойна утешения, которое могла бы найти в ребенке, чьи черты напоминали бы мне о безвременно покинувшем меня супруге. Но еще горше было бы для меня покинуть его родину, которая пришлась мне по сердцу
.

Бьянка покосилась на Ану-Лусию. Теперь она жалела, что позволила себе вспышку откровенности. Придворная дама Марии Энрикес знает о монастыре и, конечно, расскажет герцогине. Теперь уже не получится скрыть.

Мои родные примут меня, но в Милане меня ждет теперь другая судьба - навек скрыться от мира в монастыре. И хотя это достойнейшая из возможных судеб, сама я не чувствую сейчас к ней склонности. Гораздо больше мне мое место видится здесь, рядом с вами. Я бы видела свою жизнь в служению вашей семье и могла бы помочь, ведь ваши дети - отчасти итальянцы. Я бы преданно служила вам и стала бы им любящей воспитательницей.


Закончила письмо Бьянка всякими заверениями в верности, свидетелем которой должно было стать само небо.

15

На этот раз Ана-Лусия проявила деликатность, она не смотрела на Бьянку, пока та писала, и лишь по звукам царапающего бумагу пера догадывалась о пространности послания.
Наконец, письмо было закончено и Ана-Лусия поспешила в покои герцогини Гандийской. Она и раньше не сомневалась в том, что Мария Энрикес сделает все, чтобы вдова ее брата осталась в Гандии, после же опрометчивого признания Бьянки еще сильнее в этом уверилась.
В желании родных отправить безрассудную дочь в монастырь не было ничего странного, а в служении богу - постыдного, но донна Бланка была несчастна своим будущим в Италии, а Ее светлость - слишком мягкосердечна к близким... Как бы адмирал Сицилии ни был против, его невестка останется здесь. При всей ее внешней кротости у Марии Энрикес была железная воля, достаточно вспомнить ее мужество во время поста, мужество, посильное далеко не каждой женщине.
Вся в своих размышлениях придворная дама дошла до дверей, ведущих в покои герцогини, и справившись, не просила ли Ее светлость не беспокоить и убедившись, что это не так, вошла в комнату.

Отредактировано Ана-Лусия Вальдес (16-07-2018 15:43:12)

16

Мария как раз вернулась с прогулки и разбирала письма и сообщения, но вяло. Главными для нее сейчас были мысли о Бьянке. Вернувшаяся Ана-Лусия была принята сразу же, а принесенное ею письмо было едва ли не выхвачено с поспешностью.
Сначала Мария пробежала его глазами, чтобы убедиться в нежелании невестки покинуть Испанию как можно скорее, потом прочитала его медленно и внимательно. Бьянка страшилась судьбы стать монахиней и хотела остаться в Гандии. Это было несколько хуже, чем если бы она желала остаться только из любви к родине своего мужа или привязанности к его семье. С другой стороны, Бьянка выражала готовность заниматься именно тем, чего ждала от нее Мария, и демонстрировала понимание, каким будет ее положение. Именно "служение" будет ее делом, а не вечное гостевание. Хорошо, если Бьянка отдает себе в этом отчет.
- Ты видела, как она читает письмо? - спросила Мария у придворной дамы. - Как это было?

17

Ана-Лусия абсолютно без эмоций рассказала об опасениях Бьянки. Единственное, о чем она не стала упоминать, так это об обвинениях, на которые невестка герцогини отнюдь не скупилась. К чему Ее светлости лишние расстройства? И даже если донья Бьянка вдруг потом решит извиниться - что вряд ли, ничего страшного не произойдет. Ана-Лусия честно признается, что не хотела расстраивать беременную женщину, и не сомневалась, что, может и не сразу, но донья Мария одобрит такое решение своей дамы.
В пересказе придворной дамы история потеряла всю драматичность и ей даже удалось не показать свое осуждение чрезмерностью проявления горя, может быть и понятное, но недостойное вдовы одного из Энрикесов.
- Я уверена, что донна Бланка хочет остаться, - подвела она итог. - И монастырю в Италии она предпочтет любую судьбу в Гандии.
Не зная точно содержания письма, Ана-Лусия не ошиблась в своей оценке, и для этого ей совсем не потребовалась особая проницательность - неосторожная откровенность Бьянки не оставила иных толкований.

Отредактировано Ана-Лусия Вальдес (19-07-2018 16:29:39)

18

- Значит, в письме она написала именно то, что думает, - кивнула Мария. - Спасибо, Ана-Лусия.
Ей стало спокойно, как становилось всегда, когда решилось нечто, зависящее от кого-нибудь другого, и следовало сделать шаг, зависящий только от нее самой. Теперь надо было написать отцу, дону Энрике, чтобы рассказать две плохие новости.
Во-первых, что его надежда на наследника, сына Альфонсо, не оправдалась. Во-вторых, что его дочь хочет оставить донью Бланку, его нелюбимую невестку, в Испании. Первое никак не зависело от ее возможностей, но все-таки герцогине было не по себе, как будто она должна была признаться в собственном промахе. Второе было всецело в ее власти. Она была хозяйкой в герцогстве и могла оставить Бьянку. Единственным, кто мог протестовать, был ее муж. Но Мария не была жестокой дочерью, а значит, у дона Энрике не должно было сложиться впечатление, что его снова ставят перед фактом. Он должен был быть уверен, что у него просят разрешения. Просить следовало так, чтобы было невозможно отказать.
На составление письма ушло не меньше двух часов и пяти черновиков. Наконец, послание было составлено, запечатано и передано курьеру.
Дальнейшее зависело от дона Энрике, и только от него. Значит, снова пришло время беспокоиться.


Эпизод завершен


Вы здесь » Яд и кинжал » Regnum terrenum. О tempora! O mores! » Когда желаемое перестало быть действительным. 15.08.1495. Гандия