Яд и кинжал

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Яд и кинжал » Regnum terrenum. О tempora! O mores! » Дурные вести,что дурные люди - по одной не приходят. 05.08.1495.Гандия


Дурные вести,что дурные люди - по одной не приходят. 05.08.1495.Гандия

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Замок герцогов Гандийских. Около полудня.

Отредактировано Родриго Энрикес Кабрера (27-04-2018 13:50:13)

2

- Сегодня ровно месяц.
Родриго Энрикес де Кабрера, испанский гранд и рогатый муж, в сердцах стукнул кулаком по столу. Помогающий идальго облачиться в хубон камердинер даже и на миг не утратил свой чопорности и, хотя подобные проявления чувств для Энрикеса не были свойственны, остался по-прежнему невозмутимым.
С прислугой обычно не делятся, но каким-то непостижимым образом слуги узнают обо всем едва ли не раньше господ. И о том, что донья Кармела, забыв всякий стыд, стала любовницей герцога Гандии, а затем об опале и последовавшей за ней ссылке. Знали слуги и о том, что донья Элена самолично отвезла невестку в глухую деревню, а теперь без малого третью неделю челядь судачила побеге неверной жены.
Камердинер с непроницаемым выражением лица разгладил одному ему видимые складки и, тем самым завершив туалет дона, почтительно поклонился.
Глаза прислуги - замена зеркала, о муранской роскоши оставалось только мечтать. Когда-то Родриго надеялся подарить жене хотя бы небольшое зеркальце, но цена изделия, сравнимая со стоимостью хорошего ювелирного украшения, заставляла откладывать задуманное на потом.

Держа спину неестественно прямо - привычка, приобретенная с детства, и еще более проявившая себя после недавних событий, - дон Родриго направился в покои герцогини Гандийской. Он долго откладывал этот разговор, но теперь его время пришло.

Отредактировано Родриго Энрикес Кабрера (27-04-2018 14:50:48)

3

Жизнь Марии теперь, в отсутствие мужа, текла по негласно установленному, но от этого не менее точному распорядку. Когда в Гандии был герцог, такое было почти невозможно: легкий хаос, привносимый импульсивным и не любящим ничего заведенного раз и навсегда Хуаном, часто побеждал мирное течение жизни герцогини. Теперь же только письма, приходящие, когда им заблагорассудится, оставались единственным напоминанием о том обычае.
В предполуденные часы Мария занималась делами герцогства: принимала просителей и посетителей, читала и диктовала письма, советовалась с приближенными. Она находилась в своей гостиной, которую, если не считать короткой утренней прогулки, не покидала, но при этом была тщательно одета и причесана. Ставни двух больших окон были почти закрыты - оставлены лишь узкие щели, сквозь которые прорывались снопы солнечных лучей. В комнате царил прохладный полумрак. Мария писала письма, когда ей доложили о приходе дона Родриго, которого она решила принять без промедления.
Дон Родриго стал ее близким другом и доверенным лицом. По умолчанию они никогда не упоминали имени его жены. Кармела Борха для всех во дворце, включая Марию Энрикес и дона Родриго, исчезла, как будто ее и не было. Если понятное женское любопытство когда-нибудь и давала о себе знать, то Мария с честью преодолевала его искушение и ни разу не спросила о бывшей придворной даме. Она не сомневалась, что та жива и здорова, и что ее не ждало ничего сверх того, что положено в таких случаях. О разводе дон Родриго не заговаривал, значит, это была ссылка.
- Дон Родриго, - поприветствовала она своего гостя, немедленно откладывая письмо и давая тем понять, что он один из самых важных для нее людей. - Вы кажетесь взволнованным. Какие-то новости?

4

Родриго низко склонился на приветствие. Он не просто восхищался герцогиней Гандии, будь Мария Энрикес мужчиной, и тогда бы не смогла вызвать в нем большего уважения. Впрочем, наверное, именно ее женская хрупкость лишь сильнее оттеняла сильную по мнению идальго волю. Как женщина, она была "за мужем", но как герцогиня, сама правила Гандией.
- Ваша светлость, для меня это уже не новость, но, желая оградить вас от неприятных воспоминаний, я не рассказывал вам об этом. Бог мне свидетель, я бы сделал все, чтобы избежать этого разговора, однако, к сожалению, прошло уже слишком много времени, чтобы я мог и дальше скрывать это известие.
Энрикес замолчал. Даже наедине с собой он уже не мог назвать Литу своей женой - у него просто не поворачивался язык, произнести же эти слова вслух казалось едва ли не кощунством.
- Донна Кармела Борха сбежала из того места, которое я ей определил, и уже месяц находится в бегах. Все поиски оказались напрасными, известно лишь то, что ей помогал какой-то мужчина, по виду, благородного происхождения, - скупо роняя слова, выдавил он наконец. - Я не знаю ни того, куда она скрылась, ни того, на что она рассчитывает. Она словно растворилась в воздухе и с каждым днем положение становится только сложнее.

Отредактировано Родриго Энрикес Кабрера (04-05-2018 10:23:26)

5

Выслушав, Мария опустила глаза и воззрилась на лежащие на столе письма, как будто дона Родриго вообще не было в комнате.
- Это неприятные новости, - после долгого молчания, наконец, произнесла она.
Ей было неприятно упоминание Кармелы Борха. Это имя она уже не слышала несколько месяцев и хотела бы не слышать и впредь. Бывшая любовница мужа ей нравилась канувшей, как будто ее никогда и не было. Она не спрашивала о ней ее мужа, догадываясь, что тот куда-то услал неверную жену. Мария понимала, что когда-нибудь ей вновь придется услышать об этой женщине, но думала, что это будет связано с хлопотами дона Родриго о разводе. Тогда бы она, конечно, выступила посредницей между ним и их высочествами, и на стороне оскорбленного мужа.
- Мужчина по-настоящему благородный никогда не пойдет на такое преступление. Украсть чужую жену можно только с низкими целями. Я боюсь представить, что с ней сталось.
Мария вздрогнула и перекрестилась. Как бы она ни относилась к Кармеле Борха, но смерть от руки разбойника или продажа в рабство были ни тем наказанием, которое герцогиня Гандии пожелала бы бывшей любовнице своего мужа.

Отредактировано Мария Энрикес де Луна (07-05-2018 08:51:29)

6

О том, что Кармелу могли похитить, дон Родриго и не подумал, и теперь невольно устыдился того, что в первую очередь заподозрил жену в плохом. Пусть даже для такой скоропалительности у него были все основания.
Он еще раз перебрал в памяти разговор с Муцио и "беседу" с его матерью, где кузнец служил толкователем, и отрицательно покачал головой:
- Не думаю, Ваша светлость, что донью Кармелу кто-то выкрал. Она уже какое-то время до своего побега надеялась найти помощника и похоже, что ей в итоге это удалось.

Зря он не отправил Литу в монастырь, там она была бы под лучшим присмотром, но кто же знал, что у благородной доньи окажется столько предприимчивости.

- Но вы правы, я наведу справки. Возможно, не зная того, она попала в руки мошенника и дай бог, если не работорговца.
При мысли об этом идальго содрогнулся - он ненавидел Литу лютой ненавистью, но все же не желал ей подобной судьбы.
- Могу ли я попросить у вас несколько дней на улаживание этого дела? Я пошлю своих людей на поиски, только возможно, что потребуется и мое присутствие. А забегая вперед...
Глядя в сторону, потому что смотреть на герцогиню Гандии Родриго было стыдно, он склонил голову:
- Брак - священен, но только не тогда, когда он превращен в позор и фарс. Еще до того, как я узнал об исчезновении Литы, я хотел обратиться к вам с с просьбой о содействии в моем ходатайстве о разводе. Знаю, что теперь... теперь говорить об этом преждевременно, и все же я хотел бы заручиться вашей поддержкой на будущее.

Отредактировано Родриго Энрикес Кабрера (08-05-2018 11:08:50)

7

- Ваша жена могла согласиться добровольно на побег, но чем был тот побег для неизвестного мужчины? Он мог убедить донью Кармелу в чем угодно, но о чем думал сам? И чего хотел?
Мария старалась говорить отстранено и только о том, что бы на ее месте сказал бы любой другой человек, способный к сочувствию и участию, но в ее речи невольно прорывались нотки презрения. Лита была для нее женщиной, неспособной на осмотрительность и дальновидность, совершенно не разбирающейся в людях и их поступках. Очень светлые, как редко бывает в Испании, волосы Кармелы позволили бы ее выдать за рабыню из северных земель. И пусть она говорит на кастильском и каталонском, вряд ли какой-нибудь торговец-осман сможет это правильно услышать.
- Разумеется, дон Родриго, - поняв, что позволила себе лишнее, Мария смягчилась. - Я разрешаю вам отсутствовать столько, сколько понадобится.
Последняя просьба приближенного не стала неожиданностью. Мария была уверена, что рано или поздно дон Родриго заговорит о расторжении брака. У неверности его жены столько свидетелей, что даже если бы у Литы были мешки золота, она бы не смогла подкупить ни один суд в свою пользу. И даже теперь, когда была неизвестна судьба его несчастной жены, Энрикес думал о том, как избавиться от брака с ней. Мария не могла не почувствовать легкого, тщательно сдерживаемого, как недостойное, торжества. Эта женщина получала то, на что только и могла рассчитывать.
- Вы можете рассчитывать на полную мою поддержку, - кивнула Мария. - Но невозможно хлопотать о разводе, если нет жены. Пойдут толки, вы понимаете? - многозначительно спросила она. - А что же родители или братья и сестры Кармелы? Они знают о случившемся?

8

- Я понимаю, - глухо ответил Родриго.
От того, что известная своей набожностью герцогиня Гандийская спокойно отреагировала на его слова о разводе, ему стало немного легче. Значит, не такой уж он и плохой католик, если даже Мария Энрикес согласна, что в данном случае расторжение брака - единственный выход.
- Пока была надежда найти Кармелу, я не сообщал ничего ее родным, однако дольше тянуть уже невозможно. Считаю своим долгом лично рассказать им об этом, хотя не буду скрывать, мысль об этой миссии не делает меня счастливее.
Конечно же до родных Литы не могли не дойти порочащие слухи о ее скандальной связи с Хуаном Борджиа, но пока и родители опальной фаворитки и ее муж не поднимали этот вопрос даже в редких письмах.
- Это будет нелегкий разговор, - как ни старался идальго держать себя в руках, кривую гримасу и улыбкой назвать было сложно. - Остается возможность, что она нашла пристанище в доме родителей, и все же надежда на это призрачна. Я уверен, что если бы Лита постучалась в ним двери, они бы самое позднее на следующий день известили меня об этом или вовсе отправили ее к моей матери.

Отредактировано Родриго Энрикес Кабрера (10-05-2018 13:45:54)

9

- Я тоже уверена в этом, - согласно кивнула герцогиня. - Семья Борха не стала бы укрывать такую свою дочь.
Для нее, как и для Энрикеса, это утверждение не требовало доказательств. Семья Борха была древней, но по влиятельности сильно уступала Энрикесам. Ветвь, к которой принадлежал нынешний понтифик, вознеслась, благодаря ему, а Хуан теперь герцог Гандии, но младшим Борха до такого взлета далеко, они не будут ссориться с мужем дочери. Может быть, не выдали бы Литу сразу, но не стали бы держать ее появление в тайне.
- Вам предстоит очень тяжелый разговор, дон Родриго, - в голосе Марии слышалось неподдельное сочувствие. - Если с моей стороны потребуются какие-нибудь доказательства или содействие, обязательно обращайтесь.

10

Ана-Лусия Вальдес Касадо, придворная дама герцогини Гандийской, безупречная жена и, несмотря на то, что сын живет вдалеке от нее, заботливая мать, считала свою жизнь вполне удавшейся. Пусть ее муж совсем немолод и, увы, далеко не красив, зато весьма неглуп и прозорлив, а их единственный ребенок внешностью пошел в мать, умом же в отца. Преклонный возраст бывшего конюшего не оставлял и толики надежды на то, что Ана-Лусия ещё раз познаёт счастье материнства, но невозможно, чтобы везде было хорошо, и благородная донна приняла все безропотно - как есть, так и есть.
Верно служа герцогине и втайне ей восхищаясь, Ана-Лусия больше жила не своей жизнью, а жизнью Марии Энрикес, и зачастую любые перемены в ее судьбе воспринимала ближе к сердцу, чем собственные.

Прошло уже несколько месяцев с того дня, как опальную любовницу Хуана Борджиа с позором вышвырнули из дворца, и все равно каждый визит Родриго Энрикеса к герцогине заставлял ее придворную даму волноваться. Донья Кармела - дурная женщина, и при дворе все ждали, как же с ней поступит ее несчастны муж; кто-то уверял, что таким самое место в монастыре - отмаливать грехи, кое-кто шепотом уверял, что не слишком удивится, что дона Лита внезапно отравится, к примеру, грибами, но большинство сходилось на том, что идальго имеет все основания подать прошение о разводе.
Донье Ане-Лусии по сердцу был первый вариант, никому и особенно себе в этом не признаваясь, она бы приняла и второй, но развод... Брак, каким бы он не был, священен. Жаль, конечно, дона Родриго, но так уж сложилась жизнь, и не дело испанскому гранду забыть о данной им клятве. В горе и радости... Достаточно уже того, что это с успехом сделала его жена.

Вот и сейчас Ана-Лусия не то, чтобы подслушивала - до подобной низости она бы никогда не опустилась, а просто стражем стояла возле ведущей в покои герцогини двери. Пытаясь хоть немного разогнать будто застывший воздух, она настолько энергично обмахивалась, что едва не выбила глаз слишком близко подошедшему слуге. Тот поклонился и почтительно доложил, что прибыл гонец с посланием от дона Энрике, и что судя по виду посланца, он скакал почти без остановок.
- Хорошо, я доложу герцогине Гандийской, - Ана-Лусия прохладно улыбнулась и, забрав из рук слуги письмо, постучалась в дверь. - Ваша светлость, простите, что вмешиваюсь в беседу, но прибыл гонец от вашего отца и как я поняла, речь идёт о чем-то срочном.

Отредактировано Ана-Лусия Вальдес (14-05-2018 22:38:02)

11

Придворная дама вошла на самом деликатном месте разговора, и Мария могла бы удивиться, если бы не срочное письмо отца. Не каждый день приходят послания, для которых гонцы загоняют лошадей и себя. И совсем редки они бывают от дона Энрике. Адмирал Сицилии писал дочери, но его письма не требовали того, чтобы их прочитали как можно скорее. Их связывали больше дела семейные, чем заботы управления.
И вот теперь, принимая от Аны-Лусии свиток и ломая печать отца, Мария не могла избавиться от неприятного предчувствия. Торопясь убедиться, что плохое ноющее в груди чувство не более чем блажь, Мария неловко смяла бумагу и долго не могла расправить. Наконец взгляд запрыгал по аккуратным, каллиграфически выведенным писцом буквам.
Послание было недлинным.
- Ох... - только и смогла сказать донья Мария.
У нее только раз так темнело в глазах. Это было в церкви на Пасху. Неловко покачнувшись, она вцепилась рукой в стол, не давая себе упасть со стула. Бумага выпала из ее рук на пол.
- Ана-Лусия, - слабым голосом позвала Мария.
Смотрела она при этом на дона Родриго, потому что потерялась в почерневшем пространстве и не помнила, где и кто.
- Подними... прочитай... вслух...

12

Ана-Лусия терялась в своей жизни нечасто, сейчас же не знала, куда бежать - то ли ей следовало выполнить приказ и поднять упавшее письмо, то ли ослушаться, чтобы успеть подхватить побледневшую до голубизны герцогиню. Решение пришло моментально. Громко прошептав: "Дон Родриго!", - и убедившись, что идальго не остался в стороне, она схватила валяющееся подле подола Марии письмо и, развернув, прочитала первые строки.
Сначала, как и сказано, вслух, затем - быстро глазами и уже потом медленно, почти по слогам. Самую страшную фразу она произнесла еле слышно.

Мой сын и ваш брат Альфонсо скоропостижно скончался. Молитесь, дочь моя, за его душу. Я верю, вы справитесь, и не прибавите к несчастьям отца скорбь несостоявшегося деда.

Придворная дама прижала руку к груди и пробормотала неловкие слова соболезнования. Искренне сочувствуя, утешать Ана-Лусия не умела и зная, что впадает в пафос, старалась обойтись двумя-тремя предложениями. Сейчас же она и вовсе не могла спокойно говорить - от жалости к разом подурневшей герцогине спазмом сжало горло и единственное, на что донья решилась, так это осторожно пожать Ее светлости безвольно повисшую руку.

Отредактировано Ана-Лусия Вальдес (17-05-2018 17:25:06)

13

Мария Энрикес была герцогиней Гандии, и она очень хорошо помнила о своем долге. Сейчас, каким бы ни было ее горе, у нее было кое-что более важное: она не должна была забывать о втором ребенке герцога Гандии. И самое главное, что она должна была сделать сейчас для него, а значит для своего супруга и герцогства - это сохранить себя.
А об Альфонсо просто не надо думать.
"Не думать, не думать", - сказала сама себе Мария, и темная пелена, застившая было глаза, сдвинулась.
И нельзя об этом говорить. Не всем нельзя, а именно ей. Ни сейчас, ни часом позже.
Но все-таки был один человек, который должен был узнать, и это была жена Альфонсо, привезенная им из Италии. Недавно счастливая, а теперь несчастная Бьянка. И узнать должна была сейчас и прямо, а не потом и случайно.
- Ана-Лусия, - Мария села еще прямее, чем обычно. - Ты поможешь мне сейчас дойти до постели. Мне нужны врач и духовник. Дон Родриго... Я прошу вас выполнить мое поручение. Вы знаете содержимое письма и должны передать все, что касается моего брата, его... жене.
Наверное, это было не лучшее поручение, чтобы давать его своему придворному, мужчине, но Мария была уверена, что он, ни разу ее не разочаровавший, все сделает правильно, а искать другого посредника или посредницу, объяснять все у нее не было сил.

14

Дон Родриго успел подскочить к Марии раньше ее придворной дамы. Ему не пришлось нарушать этикет, но в любой момент он был готов подхватить бледную как смерть герцогиню под руки.
"Господь всемогущий", - только и сумел подумать он, когда, запинаясь, Ана-Лусия вслух прочитал роковое письмо.
Как много всего навалилось на Ее светлость, да разве может такое выдержать слабая женщина! Но герцогиня Гандийская вновь доказала свою незаурядность. В ее лице не появилось и кровинки, однако она расправила плечи и если бы не темные провалы подернутых пеленой глаз, никто бы и не догадался, что только что донна Мария едва не потеряла сознание.

Пробормотав слова соболезнования, Энрикес с каменным лицом выслушал данное ему поручение. Он многое бы дал, чтобы эту нелегкую миссию пришлось выполнить кому-нибудь другому, но отказать Ее светлости не смог бы, даже если бы в момент помутнения рассудка внезапно бы вдруг забыл о сословных различиях. Сейчас не столько герцогиня, сколько безутешная сестра обращалась к нему с этой просьбой.
- Я сейчас же отправлюсь к донье Бланке, - Родриго низко поклонился и, повинуясь слабому взмаху руки, покинул покои одной несчастной женщины, чтобы вскоре ввергнуть в пучину отчаяния другую.

Отредактировано Родриго Энрикес Кабрера (22-05-2018 10:14:03)

15

Ничего не подозревающая Бьянка проводила время в своей комнате. Ей было чуточку скучно, потому что никаких особенных дел у нее не было, а девичья жизнь в Италии, когда семья большая и почти невозможно остаться одной, не приучила ее к часам одиночества. Она ждала, когда ее трудолюбивая золовка закончит с делами, чтобы присоединиться к ней в предобеденные часы.
Мария была единственным союзником Бьянки. Дон Энрике так и не пожелал увидеть нежданную невестку, прочие члены семьи решили последовать его примеру. Герцогиня Гандии же была неизменно добра к ней, не избегала, между ними даже завязывалась дружба. Высокое положение золовки и ее погруженность в сложные дела управления несколько преувеличивали в глазах Бьянки статус герцогини в семье, ее влияние на отца, и тем успокаивали Бьянку, даря надежду на ее заступничество.

Больше всего на свете Бьянка ждала возвращения мужа. Она не знала, зачем его отправили в Италию, и почему-то решила, что дело не очень важное, и он должен скоро вернуться. Из таких же неопределенных предпосылок, причина которых больше в желаниях, чем в истинном положении дел, Бьянка уверила себя, что, уезжая, Альфонсо наверняка оставил ее не одну и что она ждет ребенка. Она жадно ждала от него писем, которых получила только два. Первое, отправленное Альфонсо из Барселоны перед самым отплытием. И второе,  пришедшее только три дня назад. Он писал о том, что добрался до Сицилии и описывал тяготы морского пути. Бьянка выучила письмо наизусть, и все равно постоянно перечитывала его, особенно те пассажи, где муж пылко и в деталях описывал, как скучает.

Узнав, что к ней дон Родриго, Бьянка решила, что он должен что-то передать ей от герцогини.
- Конечно, пусть входит, - сказала она служанке и поднялась с кресла, чтобы встретить неожиданного посетителя.

16

Родриго Энрикес никогда не был красноречивым, предпочитая действия словам, сейчас же и вовсе не смог найти подходящей началу фразы. Войдя и поклонившись, он сначала просто молча смотрел на Бьянку, затем так же молча придвинул к ней кресло. Такое самоволие граничило с дерзостью, но из двух зол выбирают меньшее. Ее светлость смогла устоять на ногах, окажется ли такой же мужественной донья Бланка? В этом Энрикес не был уверен, к тому же вполне возможно, что Альфонсо оставил после себя след, и это тоже могло сказаться на состоянии его жены.
- Прошу вас, присядьте, мадонна Бьянка, - обращаясь к собеседнице на итальянский манер, словно это могло ее хоть как-то утешить, глухо произнес он. - У меня к вам печальные новости.
Хотя Родриго и не смотрел Бьянке прямо в лицо, все равно увидел, как расширились ее зрачки, превращая темный мед глаз в черную как безлунная ночь смолу. Тянуть больше было нельзя, да и как можно подготовить к подобному, поэтому Энрикес встал так, чтобы при необходимости подхватить донну Бланку и тускло произнес.
- Ваш муж, дон Альфонсо, скоропостижно скончался в Сицилии. Примите мои искренние соболезнования... и если я могу вам быть хоть чем-то полезен...

"Я бы сделал для вас все, но не в моих силах вернуть вам мужа", - эта фраза крутилась в голове, затихая и снова повторяясь...
Беспомощный в своем желании хоть как-то облегчить горе, Родриго молча смотрел на Бьянку.

Отредактировано Родриго Энрикес Кабрера (25-05-2018 11:59:11)

17

Что и говорить, поведение дона Родриго не понравилось Бьянке. И это несмотря на всю ее симпатию к Энрикесу, бывшему одному из немногих, кто проявлял к ней искреннее (хотя бы на первый взгляд) расположение. Ей было понятно, что пришел он с бедой. Но какой? Сначала она решила: что-то случилось с герцогиней. И испугалась за нее.
- Что?.. Что?... - на какое-то время испуг прошел, уступив место сильному удивлению.
Вести об Альфонсо казались невозможными. Почему это кто-то может рассказывать ей о нем? Это она может и должна говорить о нем, и она же лучше всех его знает. Даже лучше его отца и сестры, Бьянка была в этом уверена.
Она повернулась назад. Ветер слабо шевелил свитком письма от него, так и оставленного открытым. Если приглядеться, можно было прочитать игривую надежду на скорую встречу, щедро сдобренную завитушками, которые бы не вызвали одобрения ни в одном мастере каллиграфии. "Я мечтаю о тебе..." Альфонсо мечтал... И не добрую пару недель назад, а прямо сейчас, в это самое мгновение, вот ведь так и написано.
- Дон Родриго, вы... что-то, видимо, перепутали.
Бьянка посмотрела на идальго, как смотрят на заговорившихся детей. В ее слабой усмешке сквозило уже предчувствие надвигающейся истерики.


Вы здесь » Яд и кинжал » Regnum terrenum. О tempora! O mores! » Дурные вести,что дурные люди - по одной не приходят. 05.08.1495.Гандия