Яд и кинжал

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Яд и кинжал » Regnum terrenum. О tempora! O mores! » Случайности и предопределенности. 31.07.1495. Рим


Случайности и предопределенности. 31.07.1495. Рим

Сообщений 1 страница 20 из 59

1

2

Нет худа без добра. Несколько проведенных по отдельности ночей позволили герцогу Гандии наконец-то отоспаться, хотя, положа руку на сердце, он бы предпочел бессонницу, но вдвоем.
Минувшим вечером он очень удачно отстал ото всех - заметил его разве что Мигел, пославший кузену понимающий взгляд, - так что ему не пришлось долго отсиживаться с исповедальне в ожидании знака. Уже поднимаясь обратно по лестнице, он уже услышал скрип открываемой двери - Лукреция была наготове и его ждала.
Благоразумия Хуану хватило лишь на то, чтобы закрыть дверь на засов...

Много позже, когда первая страсть была утолена, и телу потребовался хотя бы кратковременный отдых, любовники только и добрались до постели. Уставшие и при этом полностью удовлетворенные они буквально рухнули прямо поверх покрывала. Им даже удалось немного подремать, но желание разбудило Хуана еще до того, как он успел впасть в глубокий сон. Теперь уже соитие было неторопливым и нежным, таким, послевкусием после которого остается приятная расслабленность.
- Мне сегодня нужно будет уйти пораньше. Я не хотел говорить тебе раньше времени... Вчера приехал Мануэль Гонсалес. Официально он будет принят отцом только сегодня, но зачем-то ему потребовалось, чтобы до его визита в Апостольский дворец я навестил его в миссии. Понятия не имею, что у него в голове, но лучше бы мне быть во всеоружии, чтобы не дать ему никакого повода для письма в Испанию.

Хуан умолчал о том, что мучило его с того дня, когда он получил известие от Гонсалеса о его скором визите в Рим - вполне возможно, что идальго помимо всего прочего везет письмо от Их Католических Величеств, предписывающее герцогу Гандии скорейшее возвращение. Конечно, Хуан не говорил Лукреции о своем беспокойстве, но скрыть его он вряд ли смог.

3

Лукреции повезло: она не подумала, что дон Мануэль может быть причиной, по которой Хуану придется покинуть Рим и вернуться в Испанию. Возможно, причиной такой рассеянности было слишком хорошее настроение. Она была теперь подобна путнику, напившемуся из родника после жажды длиной в несколько дней - слабая и совершенно счастливая.
Они лежали на постели, едва касаясь друг друга руками. Ночь была жаркой, и ветер едва ли приносил прохладу, но после того, как сердце, казалось, отдавалось в животе и грозилось разорваться, любое дуновение воздуха, доносящееся из распахнутых ставень, было холодным.
- Дон Мануэль? - переспросила Лукреция, силясь вспомнить, кто же это.
Весь мир казался теперь далеким и почти не существующим, а посланник испанских королей важной персоной настолько же, насколько последний нищий Рима.
- Ах дон Мануэль! - Лукреция не выдержала и беззвучно (чтобы не разбудить своих дам) рассмеялась. - Он уже в Риме и завтра заявит о себе? Как это интересно выходит, ведь со дня на день мы ожидаем приезда Катерины Гонзага. Не говори об этом ему, а то он сбежит из Рима... Ничего не зная, он придет ко мне, чтобы засвидетельствовать почтение герцогине Пезаро, но тут... прекрасная Катерина. Она, конечно, будет уверена, что он ее преследует.

4

- Катерина Гонзага?
Не в силах сдержаться, Хуан перевернулся и заглушил смех подушкой. На мгновение он даже забыл, чем может грозить им приезд испанской миссии, когда же вспомнил, порадовался тому, что у него лицо оказалось скрыто от Лукреции. Ни к чему эти волнения раньше времени.
"Кстати, мне необязательно спрашивать у Гонсалеса, когда он собирается возвращаться в Испанию, и обязательно ли мне сопровождать на обратном пути - этот черт лишь отделается неопределенной многозначительностью, если догадается, что насколько мне важно знать ответ... Я все легко узнаю у Альфонсо, уж он-то не будет играть в эти кошки-мышки".

Джованни оторвал голову от подушки:
- Сладкая, ты сразу мне дай знать, когда предполагается эта историческая встреча - ни за что не хочу пропустить тот момент, когда они столкнуться нос к носу, - он коротко засмеялся. - Напыщенный дон Мануэль, преследуемый женщиной, которая уверена, что он ее преследует... Постарайся пригласить Гонсалеса до того, как он узнает о визите дамы, чтобы у него не было возможности морально подготовиться - нельзя же лишить римское общество веселья. Да, с ним еще будет Альфонсо Энрикес и еще какой-то идальго, не знаю кто, о нем было написано вскользь. Так что звать придется сразу троих. За Альфонсо я уверен, он не испортит компании, Гонсалеса займет графиня да Монтведжо, так что ему точно не придется скучать, а третьего... А третий и сам найдет, чем заняться.

5

- Я обязательно приглашу дона Мануэля и не буду в письме сообщать о том, кого он увидит в Санта-Мария. Я же никому не сообщаю всех приглашенных. Правда, скрыть будущую встречу от мадонны Катерины будет нельзя, но... возможно, так получится даже интереснее.
От предвкушения будущего веселья Лукреция в свою очередь рассмеялась, уткнувшись в подушку.
- Я буду рада видеть и дона Альфонсо. В прошлую нашу встречу он предпочитал общество дам всему остальному. Я и дамы были ему за это благодарны. Надеюсь, что третий будет под стать если не Альфонсо, то хотя бы дону Мануэлю. И знаешь... как-то так получается, что у нас будет слишком мало дам. Еще вчера вечером их было больше, чем мужчин... Да, некоторое положение вещей меняется очень быстро. Знаешь, почему мне пришлось не приглашать больше Флавио из Неаполя? Чезаре утверждает, что он слишком восхищен нашей Джулией... Если еще пара моих гостей сделает такую же ошибку, то мы вовсе лишимся мужского общества.

6

- А про Доминико Чезаре ничего не хотел сказать? - с иронией отозвался Хуан. - Вообще-то тоже мне тоже показалось, что Кьярамонти как-то слишком часто оказывается рядом с Джулией, но я как-то не придал этому особого значения.
На самом деле Джованни было не то, чтобы все равно, просто ему не приходило в голову усомниться в герцогине Бассанелло. Возможность того, что Джулия решит предпочесть отцу какого-то другого мужчину, в глазах Хуана была настолько абсурдной, что, пусть и замечая, как неаполитанец кружит вокруг Джулии, он даже и на миг не мог бы предложить подобного.

- Чезаре решил встать на страже нравственности и только потому ты решила отказать Кьярамонти от дома? - было понятно, что судьба злосчастного Флавио Хуана мало заботит, он всего лишь поддерживал разговор, заодно и подтрунивал над "бдительностью" брата. - Еще немного и я начну думать, что отец был не так уж и неправ, обрядив Чезаре в кардинальскую мантию. Уверен, Джоффре бы тоже не стал вмешиваться. Хотя... С учетом того, что с приездом испанцев мужчин получается больше, то оно и к лучшему. Мне-то все равно, но я бы все же предпочел, чтобы этот чертов Сантини нашел себе другой объект для томных взглядом. Кстати, он же погнался за Джулией... А вот это никак не смутило Чезаре?

7

- Нет, Хуан, Доминико - самое лучшее, что могло случиться, - твердо сказала Лукреция.
По ее тону было понятно, что тут она не даст с собой спорить, но все-таки решила объясниться.
- Он не переходит границы, и я уверена, что даже не попытается перейти. Он не скрывает своих чувств, но его внимание никак не оскорбляет и не раздражает меня. Что бы было, если бы мне пришлось терпеть для отвода глаз кого-нибудь совсем другого? Кто был бы неприятен или... попытался бы чего-нибудь добиться? Для человека, которого я допустила до вечерних развлечений, он идеальный, понимаешь? И он не святой... есть много возможностей для того, кто не может быть безупречным постоянно, не правда ли?
Последнюю фразу Лукреция произнесла с чуть затаенной гордостью. Ей казалось, что она проявляет невероятную осведомленность о тайной для женщин жизни мужчин.
- И... мне кажется, что все уже уверены, что я его выделяю среди прочих. И Чезаре тоже. Мне кажется, что он почему-то не возражает. И это тоже очень хорошо. Так хорошо, что я даже не буду спрашивать у него, почему.

8

- Однако как ты горячо его защищаешь, - поддел сестру Джованни.
Впрочем, объяснение его вполне удовлетворило, и если Сантини на самом деле подобно рыцарям прошлого готов удовольствоваться лишь видимостью благосклонности, то не такой уж он и дурной человек.
- Я бы на его месте пару вечеров все же пропустил, - хмыкнул Хуан на очень прозрачный намек Лукреции. - Сходил бы в баню или еще куда... Пар выпустить.
Двусмысленность сестры нисколько не смутила герцога Гандии, они оба давно уже перешли рубикон стыдливости, так что, наверное, не было такой темы, которую он не смог бы обсудить с Лукрецией. Разве что кроме определенных сторон собственной жизни. Так тут и причина другая.

- Чезаре, как и я, не жалует твоего мужа. Будь я всего лишь твоим братом, - скользнувшая по груди Лукреции рука подсказала, что у ее хозяина на это свое мнение, - я бы тоже не возражал, если бы кем-нибудь увлеклась, - живущий собственной жизнь палец обвел вокруг ареолы и слегка надавил на сам сосок. - Но я возражаю. И очень сильно.
Последние слова прозвучали немного громче безопасного и Хуан понизил голос:
- Ладно, пусть будет Сантини, но с одним условием - самое большее, что ты можешь ему позволить, это только поцелуй и только руки не дальше запястья. Он и этим должен быть счастлив. Если же нет и он все же рассчитывает на что-то иное... Тогде я поддамся искушению, которое терзает меня уже несколько дней, и все-таки сверну ему шею.

9

- Ты несправедлив. Ты же сам согласился, что нужен кто-то, на кого все должны подумать, а теперь говоришь, что хочешь свернуть ему шею.
Лукреция была не столько возмущена, сколько испугалась недовольства Джованни. Она совсем не хотела, чтобы между ними встать что-нибудь, хотя бы на чуть-чуть портящее их взаимопонимание. И еще она не была вовсе лишена наивности, с которой ждут от другого рациональной последовательности.
Возмущение было тем более наивным, что тело Лукреции отзывалось на ласку.
- Я разрешила Доминико приходить в часы сиесты. Завтра он придет, чтобы обсудить будущий маскарад. Я дам ему понять, что все, что ему позволено, будет позволено только в том случае, если он не забудет о границах поведения благородного и благоразумного человека. Он же не настолько глуп, что рискнуть и потерять все. К слову о маскараде...
Лукреция повернулась к Хуану и оперлась на локоть. Теперь ее пальцы чертили на его теле причудливые узоры.
- Как ты отнесешься к тому, что все женщины будут завернуты с головы до пят? Чтобы никто, даже мужья, не знали, под каким нарядом скрывается их жена?

10

Перемена темы пришлась как нельзя более кстати, потому что по поводу визитов чужого мужчины во время сиесты у Хуана возникло множество возражений.
- Мой ответ зависит от того, до какой степени я буду пребывать в неведении, - Хуан лениво улыбнулся и повернулся так, чтобы Лукреции не пришлось слишком далеко тянуться, если она захочет разнообразить "занятие рисованием". - Надеюсь, ты не ждешь от меня, что я буду бегать от женщины к женщине и срывать с них покрывала, а сама дашь мне знак?
Вопрос был риторическим, даже если бы разговор о маскараде состоялся несколько недель назад, Джованни и тогда бы о нем не забыл, вернее даже не о самом разговоре, а о том, для чего вообще он затевается.
- Что касается всех остальных... Будет забавно понаблюдать за чужими ошибками. Я, например, рассчитываю на пару-тройку скандалов.

Прищурившись, он посмотрел как сквозь неплотно закрытые ставни пробирается утренний свет, и что-то про себя прикинув, потянул Лукрецию на себя.
- Мне скоро уже уходить... Но я подумал, что еще могу немного задержаться.

11

- Думаю, я не оставлю тебя в неведении, - пообещала Лукреция.
Идея совместить очередной праздник в палаццо с личным маленьким приключением, разнообразием их и без того нелегкой любви, нравилась ей все больше и больше. Она по-прежнему намеревалась быть очень осторожной, что подразумевало не отсутствие всяких безумств, а всего лишь тщательную их планировку.
- Возможно, скандалов вовсе и не будет. Некоторые ошибки оказываются очень своевременными. А иногда и долгожданными.
Лукреция потянулась губами, даря долгий поцелуй.
- Где бы ты хотел случайно со мной близко встретиться?
Она толкнула Хуана, так что ему пришлось откинуться на подушки, и поцеловала его снова в губы, потом в шею и, спускаясь поцелуями все ниже, продолжала спрашивать.
- Может быть, здесь? Или в комнате одной из моих придворных дам? В комнате Санчии? Или спальне его светлости герцога Пезаро, давно пустующей?
Она уже добралась до бедер любовника и, склонившись над ними, ласкала его живот.
- Ответь мне, что ты хочешь, а я пока помолчу, потому что я теперь очень занята.
Ее язык и губы коснулись возбужденной плоти любовника.

12

- Пожалуй, спальня герцога Пезаро подойдет, - прерывисто ответил Хуан.
Обычно он любил наблюдать за Лукрецией и в паузах ловить ее обращенный к нему взгляд, когда томный, когда лукавый, но сейчас он крепко зажмурился и, сминая руками сбившуюся под ним простынь, предоставил тем самым сестре полную свободу действий.
Это не стало попыткой самообмана, как было с Литой - другую женщину он и не хотел, но в полной темноте закрытых глаз ощущения показались еще более яркими. Герцог Гандии не нуждался в фантазиях, его мечта сейчас была совсем близко, и все же додумывая, он получал не меньше удовольствия, чем созерцая.
- Не спеши, сладкая, иначе и я затороплюсь, - выдохнул он, когда от предвкушения скорого освобождения у него свело мышцы.
Остановив Лукрецию, он за плечи подтянул ее выше, после чего, положив руки ей под ягодицы, опустил ее на себя...

Соитие было недолгим - слишком сильным было возбуждение, зато бурным. Приподнявшись, Хуан с силой вдавил себя в Лукрецию и уже через несколько движений, так и не выпуская из жесткого плена своих рук ее бедер, он содрогнулся всем телом и обессилено рухнул обратно на подушки.

13

Сейчас Лукреция испытывала удовольствие, потому что дарила его. После всего, что уже было ночью, можно было позволить себе такую роскошь. Ей хотелось, чтобы любовник не сдерживался, чтобы не мог и не хотел этого. Она с готовностью двигалась так, как он направлял ее, сильнее даже, чем он хотел, и с жадным вниманием смотрела, как на его лице появляется жесткое до жестокости выражение возбуждения, как Хуан морщится, как дрожат его губы, и застонала от восторга, когда он излился недолго после того, как она села на него.
- Милый... Милый... Любимый... - шептала она, наклонившись над ним, но не касаясь.
На этот раз в ней отдавался только его пульс, но Лукреция была совершенно счастлива.
Потом она не шевелилась, давая его возбуждению полностью схлынуть без остатка. Приподнявшись, разъединились, села рядом и лукаво спросила:
- Теперь тебе хватит до следующей ночи?
Чувство горячего на бедрах - она будет вспоминать его до новой встречи.

14

- Но не дольше.
Даже для того, чтобы произнести эту короткую фразу, Хуану пришлось собрать все оставшиеся силы. Он будто еще слышал горячий шепот Лукреции, словно по-прежнему ощущал упругость ее лона.
- Сладкая моя... - слабо улыбнулся в ответ.
Теперь, когда он рассказал Лукреции о приезде испанской миссии, он уже не мог для себя сделать вид, что никакого Гонсалеса не существует. Джованни все же сумел забыться, но как только возбуждение схлынуло, вернулись и прежние тревоги. Он коснулся колена Лукреции с сожалением, тем более сильным, что не мог с ней поделиться своими опасениями, и приходилось делать вид, что он огорчен лишь скорым расставанием, и нет другого повода для расстройства.
- Мне действительно нужно идти, - сказал, неохотно поднимаясь, и, целуя на прощание, усмехнулся. - Мы так с тобой толком и не обсудили маскарад, так что придется этим заняться Сантини. Надеюсь, у него хватит ума не рассчитывать на то, что он легко найдет тебя под покрывалом или во что еще ты придумала обрядить всех дам.

15

- Раз тебе нужно, то давай я тебя одену... для разнообразия.
В этом было что-то и впрямь смешное, и Лукреция тихо улыбалась, пока помогала Хуану одеваться. Этот процесс шел гораздо медленнее, чем обратный, которого она даже вообще не помнила.
Она видела, что Хуан мрачнеет на глазах, но объясняла это тем, что ему придется теперь окунуться в день после бессонной ночи. Сама она чувствовала себя довольной и немного виноватой, потому что предвкушала, как вернется теперь обратно в постель, чтобы поспать.
Известие о приезде дона Мануэля не пугало ее, как брата. Возможно, потому что Гонсалес был для нее обходительным, почти по-рыцарски, мужчиной, которого ей в голову не приходило опасаться. Подвохов от него, в отличие от Хуана, она тоже ждать не привыкла, и теперь он был для нее скорее помехой, с которой справиться будет легко, надо только придумать, как.
- Главное теперь узнать, зачем он приехал и что должен сделать в Риме, - сказала он вслух то, что продолжало ее мысли.
Хуан уже был совершенно одет. Лукреция обняла его для прощания и подставила лицо для поцелуя.
- Нам же надо придумать, как его задержать в Риме, чтобы он не спешил обратно, да?
С легкостью, как будто дон Мануэль был послушным юнцом, чьи желания просты, незамысловаты и предсказуемы, сказала Лукреция. В этом рассуждении была вся наглость молодости и самоуверенности, прибавившейся после того, как герцогине Пезаро удалось принять герцога Милана к удовольствию его и всей свиты. В истории с Джачинтой, помогшей раскрыть заговор, она видела свою заслугу и способность предвидеть больше, чем в ней было случая.

16

Лукреция действительно не понимала, только и Хуан не торопился ей объяснить. Вместо ответа он внешне беззаботно усмехнулся:
- Тогда нужно постараться, чтобы причина показалась веской и Изабелле с Фердинандом. Для самого Гонсалеса таковой не будет даже горячка... Но мы что-нибудь придумаем. На это у нас будет уйма возможностей.
В последнем Джованни сомневался, но решил раньше времени не ставить крест на своем пребывании в Риме. Вряд ли после достаточно долгого пути испанская миссия сразу повернет обратно, может быть даже и к лучшему, что Гонсалес здесь, кто знает, вдруг это позволит герцогу Гандийскому задержаться в Италии уже по другому поводу. Это соображение вернуло Хуану хорошее настроение. Он ласково потрепал Лукрецию по щеке и почти целомудренно коснулся ее губ.
- Ложись спать, сладкая, не трать время на раздумья. Этой ночью мы снова будем вместе, а я совсем не хочу, чтобы ты уснула в самый ответственный момент.
Хуан негромко рассмеялся и, осторожно выглянув за дверь, вышел из комнаты и быстро спустился вниз по лестнице. Ему все же требовалось какое-то время, чтобы собраться. А, если повезёт, то он урвет себе еще час-другой сна.

17

Когда Хуан ушел, Лукреция забралась в постель с твердым намерением последовать совету любовника, то есть поспать. Впереди был день - с очередными приемами просителей, жаждущих найти у нее помощь, поддержку и благосклонность до того, как попросить о том же ее отца. Судя по свету, проникающему сквозь полузакрытые ставни, утро уже начиналось.
Лукреция легла на подушку и глубоко вздохнула, с удовольствием чувствуя знакомый, дразнящий и такой родной, чуть терпкий мужской запах. Закрыв глаза, представила себе, что теперь не утро, а еще только начало ночи. Что Хуан теперь подходит к лестнице и поднимается к ней. Вот он прошел второй этаж и чуть задержался на ступеньке возле спальни, принадлежащей герцогу Пезаро, вот пошел дальше, вот добрался до площадки, откуда ведут двери к ней и к Адриане делла Скала. Она даже слышала шаги за неплотно прикрытой дверью.
"Я не закрыла дверь, Чезаре бы пришел в бешенство", - подумала Лукреция.
Впрочем, довольно отстраненно. Гораздо приятнее было слышать шаги, которых, она была уверена, не могло быть.
Вот он толкнул дверь... Неожиданно для себя Лукреция и в самом деле услышала скрип открывающейся двери. Неужели он вернулся? Шаги теперь были слышны совершенно отчетливо. Кто-то был в ее спальне. Она открыла глаза и... резко поднялась. Перед ней стоял понтифик.
- Кто здесь? - с непритворным ужасом от неожиданного визита вскрикнула она. - Ваше святейшество... Ты меня напугал.
В голове один вопрос: не встретились ли они внизу?

18

Понтифик покинул Джулию, когда она уже уснула. Самому ему на сон нужно было меньше времени, к тому же он все же старался "просыпаться" в собственной спальне. Неважно, что абсолютно всем было ясно, где и с кем Его святейшество проводит ночи, определенные приличия им все же соблюдались. Он уже спустился во внутренний двор, но замедлил шаг. Конечно, еще раннее утро и наверняка Лукреция еще спит... Но почему бы и нет?
Никогда бы Александр не признавался, что решил нанести неурочный и внезапный визит неспроста, но про себя загадал - если все в порядке, он окончательно "забудет" историю с Хуаном. Не только на словах или в мыслях, но и на деле.
- Это будет последней горстью земли на могиле, - усмехнулся он, поднимаясь по лестнице, ведущей в спальню герцогини Пезаро.
У самого входа он все же помедлил, выравнивая дыхание и в то же время подготавливая себя ко всему, после чего, отметив мысленно, что дверь не заперта, вошел в комнату.

От облегчения у понтифика перехватило дыхание - Лукреция была одна и она явно крепко спала. Незапертая же дверь лучше всего прочего свидетельствовала о невинности герцогини Пезаро.
- Я тебя разбудил? - спросил очевидное и с легким раскаянием прибавил. - Ты испугалась... Извини.
Сочтя, что этих слов вполне достаточно, Александр пересек комнату и, наклонившись, прижал к себе дочь. Не факт, что распоряжаясь судьбами детей так, как ему казалось правильным, он хотя бы раз испытал угрызения совести, но сейчас, пожалуй, Его святейшество был как никогда близок к этому.
Он огляделся в поисках стула, однако передумал и сел прямо на кровать.
- Но раз ты все равно проснулась, может, поговорим?

Вопрос, ответ на который может быть только один, и это понимали оба собеседника.

Отредактировано Александр VI (02-04-2018 17:13:12)

19

- Это не я проснулась, это ты меня разбудил, - справедливо заметила Лукреция.
Хотя на самом деле в эту ночь еще по-настоящему не спала. Она села в подушках и сделала вид, что с трудом разлепила один глаз. Потом потянула на себя простыню и закрылась до самого горла. Могло показаться, что от утреннего озноба, но на самом деле ей хотелось скрыть, что сердце у нее стучит, как бешеное.
Как и вчера вечером, когда в темноте отец прошел в нескольких шагах от них.
Вид понтифика сейчас все-таки успокаивал. Он казался безмятежным. Всего лишь отец, пришедший с утра навестить свою дочь. "Наверное, Хуана он не видел", - подумала Лукреция, но избавиться от страха тому, кто знает за собой вину, не так-то просто.
- И о чем ты хотел поговорить? - как можно небрежнее спросила герцогиня Пезаро.

20

- Может быть для разговора время не слишком удачное, но скорее всего сегодня я не смог бы выкроить и получаса, - понтифик добродушно усмехнулся.
Он был страшно доволен тем, что послушал свой внутренний голос и зашел к дочери. Теперь и его ночи будут гораздо спокойнее.

- Помнишь наш разговор? О Просперо Колонна? - поинтересовался он и без малейшей паузы продолжил. - Так вот, я решил, что ты можешь попробовать. Резон в твоих словах есть и вряд ли от вашей беседы что-то изменится к худшему, а вот к лучшему - возможно. Единственное, и это жестко. Ты пойдешь с тремя стражниками, они останутся за дверью, но им будут даны указания, чтобы они не медлили и мгновения, если услышат любой подозрительный шум. Не думаю, что может произойти что-то плохое - Колонна не дурак, иначе я бы никогда не согласился на эту авантюру, но все же. Так вот, если вдруг тебе просто покажется, что все пошло не так, сразу кричи. Ты - женщина и, даже в том случае, если ты ошиблась, никому и в голову не придет посмеяться над твоей осторожностью. Обещаешь? Мне так будет спокойнее. Иначе никакого уговора не будет. К тому же это условие - единственное, которое я тебе поставлю, в остальном поступай и веди разговор так, как посчитаешь нужным. И если в итоге ты добьешься своего... Вот тогда и вернемся к этому разговору.

Александр потрепал Лукрецию по щеке и, опуская руку, нечаянно потянул вниз простыню. Кружево на сорочке Лукреции не оставляло простора воображению, сквозь тонкую ткань темнели ареолы сосков, и перед тем, как отвести взгляд, понтифик в который уже раз подумал, что его дочь - все же очень красивая женщина.

Отредактировано Александр VI (03-04-2018 13:17:57)


Вы здесь » Яд и кинжал » Regnum terrenum. О tempora! O mores! » Случайности и предопределенности. 31.07.1495. Рим