Яд и кинжал

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Яд и кинжал » Regnum terrenum. О tempora! O mores! » Наиболее виновные — наименее великодушны. 28.07.1495. Рим


Наиболее виновные — наименее великодушны. 28.07.1495. Рим

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

2

- За два часа ничего нового не сказал, - сообщил дон Мигел Чезаре и, как верный католик, прошептал короткую молитву и перекрестился. - По крайней мере здесь все закончено, - добавил он, как будто был торговцем, только что решившим сложную задачу, как избавиться от залежалой партии товара

- А здесь - нет.
Эти слова вроде бы как являлись ответом Микелотто, только произнес их кардинал Валенсийский много позже того, как кузен оставил его одного. Чезаре отдавал себе отчет, что тянет время, но при одной только мысли об объяснении с Лучано Орсини у него сводило все лицо. Зубная боль - самое верное сравнение, которое приходило сын понтифику в голову. Можно лезть на стенку от ноющего зуба и все равно оттягивать тот благословенный момент, когда цирюльник уверенной рукой лишит тебя источника боли.

О Томмазо Манцони, вернее о том, что от него осталось, Чезаре будто забыл. Теперь он был рад, что они с Мигелем действовали тайно, ведь поднятый вокруг этой истории шум мог кого-нибудь натолкнуть на мысль, и кто знает, насколько удачливым оказался бы следующий отравитель.
С этим - разобрались, теперь оставалось найти тех, кто мутит воду на римских улицах. Лучано Орсини - уже несколько дней, как развлекает крыс в подземелье Сант-Анджело, а беспорядки все равно продолжались.

- Не слишком ли много ошибок на одного меня? - Чезаре скривился, будто съел незрелую сливу, но так как он по-прежнему оставался один, вряд ли кто-либо мог ответить ему на этот вопрос.

До поздних летних сумерек оставалось совсем немного времени и только тогда Чезаре приказал седлать ему лошадь - оставлять это дело на завтра было бы совсем неразумно и все же все существо кардинала Валенсийского протестовало против этой «разумности».

Отредактировано Чезаре Борджиа (29-12-2017 16:30:56)

3

Лучано ждал, когда же придут к нему или за ним, все два дня и две ночи. Прямо сказать, так себе было это ожидание. Лучше бы без такого обойтись.
Когда было тихо и не слышно ничьих шагов, к нему возвращалась способность рассуждать, и Лучано почти убеждал себя, что никто не посмеет сделать ничего плохого ему, одному из Орсини. Но как только слышался дальний лязг замка или чья-то тяжелая поступь, как ошейником на шее вспухало воспоминании об удавке Микелотто, и он уже готов был поверить во что угодно, даже в близкую смерть.
Но время шло, а о нем как забыли.
Правда, со вчерашнего дня вдруг стали приносить приличную еду. Лучано, аппетит которого отнюдь не возбуждался местными интерьерами, не жадничал и поделился с парой наглых крыс. Те, умяв предложенное, чувствовали себя хорошо. Тогда только Лучано и сам решился поесть. Умом заметил, что еда и впрямь приличная, а вот радости особой не испытал.
Прошедшая ночь не принесла сна. Истощенным он не был, устать было не от чего, только если от ожидания, а оно, щекоча чувства, скорее прогоняло сон, чем звало его. Забылся Лучано только под утро, но забвению было недолго ласкать его: снова заскрипела дверь, послышалась тяжелая поступь палача. Лучано замер, напряженно вслушиваясь. Пришли не к нему. Когда вопль какого-то несчастного прорезал темноту и тишину подземелья, Лучано оскалился и отполз ближе к стене. Чувствовал не столько страх, сколько раздражение, что теперь точно будет не уснуть.

4

- Говоришь, никакого беспокойства не доставлял? - едва сдерживая раздражение, в котором собеседник уж точно не был виноват, переспросил Чезаре у тюремщика и хмуро добавил. - Ладно, проводи меня к нему. Раз он вел себя хорошо, то и отпустим его тогда.
Сочтя сказанное шуткой, стражник осклабился во всю ширь щербатого рта, но даже когда он понял, что кардинал Валенсийский был абсолютно серьезен, улыбаться не перестал, показывая, что оценил тонкий юмор, которого другим при их простоте никогда не понять.
Гремя ключами в одной руке, другой же освещая факелом лестницу, он первым направился вниз. Его давно привыкший нос не замечал зловония, Чезаре же, вдыхая вызывающий слезы аромат нечистот и гнилости, периодически морщился и прикрывал низ лица ладонью. Он знал, что вскоре острота ощущений пройдет, но пока старался дышать по возможности реже.

Пламя от чадящего факела оставляло черные подпалины и Чезаре шел так, чтобы не касаться покрытых копотью стен. Интересно, что чувствовал Лучано, о чем он думал эти дни? Пусть он якшался со всяким сбродом, но вряд ли скатывался на самое дно.
- Новые ощущения для Орсини, - негромко хмыкнул себе под нос Чезаре и заметив, что идущий впереди стражник обернулся, отрывисто произнес. - Как отопрешь дверь, не задерживайся. Оставишь нас одних ненадолго, появишься, когда позову.
Тюремщик кивнул и еще громче загремел ключами - маленькое развлечение для того, кто, подобно пленникам, проводил дни и ночи в подземельях Сант-Анджело, и разница лишь в том, что он - по другую сторону решетки. Зато ему не приходится гадать, по чью душу сейчас пришли, это не он содрогается от ужаса и, одновременно, надежды. Чаще всего напрасной, но от этого особенно сильной.
- Ваше преосвященство, - отперев камеру, он поклонился и, закрепив факел так, чтобы тот осветил помещение, быстро зашагал прочь. Меньше всего стражнику хотелось услышать то, что не предназначено для его ушей, а уж тем более - чтобы у сына понтифика возникло такое подозрение.

Пригнувшись, чтобы не расшибить лоб о низкую притолоку, Чезаре вошел вовнутрь. Он постоял на пороге, но, не дождавшись от Орсини и звука, коротко сказал:
- Собирайся.

Отредактировано Чезаре Борджиа (06-01-2018 16:35:13)

5

Крик не замолкал, но очередное появление тюремщика Лучано хорошо расслышал. Не так много надо времени, чтобы научиться различать в любом шуме значимые звуки.
Тихие голоса и шаги двоих. Это Лучано тоже услышал.
Приближались к нему. "Палач уже занят", - мелькнуло в голове, но сильно не утешило. Любые "гости" настораживали. Хотелось верить, что новости будут хорошими. Но разум без всякой жалости подсказывал, что это вряд ли. Глаза Лучано привыкли к темноте, так что подошедших он разглядел. Впереди - тюремщик. Следом - кто-то другой. Не сразу, но Орсини понял, что кардинал Валенсийский. Дона Мигеля с ним рядом не было.
Лучано замер, услышав оклик.
- Злая шутка, ваше преосвященство. Собирать мне нечего, - отозвался он, поднимаясь на ноги.
Ничего особенного не изменилось. По-прежнему хотелось верить в лучшее, но разум пытался охладить эти попытки.

6

Чезаре будто не услышал иронии.
- Значит ли это, что вы готовы идти уже сейчас? - неожиданно вновь перейдя на "вы", осведомился он. - Или предпочтете немного задержаться, вдруг что забыли?
Раздражение, явно сквозившее в словах, придавало им еще большую язвительность. Чезаре не мог ничего сделать Лучано, зато от души приложил ногой обнаглевшую от сытости и от того очень безрассудную крысу. Та взвизгнула и опрометью бросилась прочь - наверное, она уже не скоро поверит в прекраснодушие человека.
Доносящийся до камеры крик стал больше похож на судорожный скулеж. а затем и вовсе оборвался. Чезаре быстро перекрестился, но вопреки христианскому всепрощению не пожелал душе убиенного покоя, а лишь криво усмехнулся:
- Вот и все. Так вы идете, мессер Лучано?

7

Лучано показалось, что как раз сейчас он бы предпочел остаться. Местечко было неприятным, но предложение кардинала Валенсийского куда-то пройтись, казалось, не предвещало ничего хорошего. Или скорее так: не могло предвещать.
С другой стороны, остаться здесь - точно уж не лучшее развитие событий.
Лучано поднялся. На Чезаре он смотрел с опаской, ожидая неприятного развития событий в любой момент. В голове мелькало "Неужели возьмет и отпустит?" За время, проведенное в Сент-Анджело, Лучано тьму раз спрашивал себя, возможно ли, чтобы его отправили на все четыре стороны? С одной стороны, он Орсини, с другой - он ведь уже здесь. А если родственники решат пожертвовать им ради спокойствия семьи? Открестятся от всего. Дядюшкам вряд ли станет его сильно жалко. Вполне могут счесть не самой большой семейной потерей ради будущих благ и союзов.
- Я иду, ваше преосвященство. Вот только куда?
Отсутствие палача за спиной Чезаре было уже хорошим признаком.

8

- Наверх, - буквально выдавил из себя Чезаре.
Ему претила сама мысль о том, что, по-хорошему, следовало бы извиниться или хотя бы сделать вид, что он сожалеет об ошибке. Ни то, ни другое он делать не собирался, и все же сдерживал раздражение не без труда. К смраду он уже привык и теперь в тусклом свете факела осмотрел комнату. На заменяющем стол колченогом табурете - уже неслыханная роскошь - остатки неплохого обеда. То ли у Орсини совсем не было аппетита, то ли тюремщик внял предупреждению и если даже и объел узника, то совсем немного.
- Вы слишком дорого обходитесь папской казне.
Шутка получилась довольно сомнительной, хотя на самом деле Чезаре почти и не шутил. Он перевел взгляд на Лучано и с мрачным сарказмом произнес:
- Так что советую ничего здесь не забыть... разве что вы захотите еще когда-нибудь сюда вернуться.

Отредактировано Чезаре Борджиа (11-01-2018 21:09:35)

9

- Наверх? - осторожно, как будто боясь, что от вопроса Чезаре передумает, спросил Лучано.
Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Неужели правда отпустят? А зачем еще вести наверх? На публичную казнь Борджиа не решатся, а тихо удавить удобнее здесь, в самом низу. Или решатся? При таком вопросе Лучано бросило в холод, но следующие слова Чезаре оказались спасительными.
Явно он говорил не о возвращении в роли призрака.
- Вернуться сюда я точно не хочу, - твердо, без всякого намерения шутить, сказал Лучано.
В разговоре с Микелотто он держался так, что самому было приятно вспомнить. Можно даже сказать, что удивил сам себя. Но вот в чем Лучано был уверен, так это в том, что не хотел бы себя подвергать такому испытанию на мужественность в дальнейшем.
- Без всякого сожаления прощусь с этими апартаментами навсегда.

10

- Хорошее слово - навсегда, - сухо произнес Чезаре, ему очень хотелось добавить, что тот, кто носит имя Орсини, лучше бы не зарекался, но он сумел сдержать этот порыв.
Чезаре оценивающе посмотрел на Лучано - он не сомневался, что при всех сложных отношениях с семьей, тот не станет замалчивать о случившемся, даже если его об этом попросят... особенно если его об этом попросят, поэтому не стал доставлять недавнему пленнику такого удовольствия.
- В таком случае нет смысла здесь задерживаться.
Он отошел в сторону, освобождая проход. Со стороны это могло бы показаться жестом вежливости, но Чезаре предпочитал учиться на чужих ошибках и уже усвоил, что поворачиваться спиной к врагу, даже если все преимущества на твоей стороне, слишком опрометчиво и когда-нибудь такая беспечность может дорого обойтись.

Отредактировано Чезаре Борджиа (14-01-2018 17:51:51)

11

Что и говорить, идти мимо Чезаре Борджиа было сложно, но у Лучано не было другого выхода. Помогла свойственная ему наглая уверенность, что он везучий. И еще злость на семейку Борджиа. Получилось же не дрогнуть, когда шею ему сдавливал шнурок? В некотором смысле теперь было проще. У надежды были основания. В некотором - тяжелее. Потому что удавка - что-то понятное, а тут поворачиваешься спиной и идешь. Кинется сзади или нет?
Куда Лучано хотел идти, он знал хорошо. А за пару дней, прислушиваясь к звукам, мог точно сказать, в каком направлении стоит направиться, если хочешь попасть к свету. Туда и пошел, медленно, чувствуя внутри противный и липкий страх. Где же подвох, ваше преосвященство? И все-таки умудряясь не оглядываться.

12

Стражник выскочил навстречу, но увидев за спиной Орсини кардинала Валенсийского, незамедлительно освободил проход. Тем более, что хмурое выражение лица сына понтифика не располагало к фамильярности.
Чезаре буравил взглядом затылок Лучано и молчал. Наверное, если бы тот начал вести себя с тем же нахальством и наглостью, которые проявил во время ареста и первого допроса, Чезаре бы все же не выдержал и сорвал на нем всю свою злость, а так был вынужден идти в полном молчании.
И все же не желая того Чезаре вновь проникся к Лучано чем-то вроде уважения - Орсини был напряжен и наверняка стремился поскорее покинуть эти стены, но шаг не ускорял, а поднимался по лестнице можно сказать, что неторопливо. Вот так, ступенька за ступенькой, они покинули подземелье. Теперь можно было вздохнуть полной грудью.
- Вам требуется сопровождение или вы доберетесь сами? - вежливо поинтересовался Чезаре. - Кстати, если вы решите отправиться на Монтеджордано, возможно, вам будет интересно узнать, что герцог Бассанелло покинул дом в тот же день, что и вы.
Чезаре не мог прямо указать на того, кто на последние несколько дней обеспечил Лучано бесплатным жильем и едой, скорее всего понтифик не одобрил бы даже намек, только кардинал Валенсийский был слишком зол на Орсино Орсини за то, что тот решил использовать Борджиа в своих интересах, потому счел, что имеет право на маленькую месть.

К тому же столкнуть лбами двух представителей враждебного семейства могло бы быть совсем не лишним.

Отредактировано Чезаре Борджиа (14-01-2018 18:01:56)

13

Рим не был чистым городом, а уж у самого Тибра, в том месте, где возвышалась громада замка, витали и вовсе не ароматы благоуханных садов, но Лучано показалось, что он вдохнул свежайший деревенский воздух, каким он бывает не раньше завершения октября. Пьянил он не меньше, чем если бы он вдруг оказался там, где из винограда сейчас давят вино.
"Неужели правда?" - подумал про себя Лучано. Последние дни уверили его в том, что ожидать подвоха можно на каждом шагу, а выход сейчас во двор Святого Ангела вполне может сойти за изощренное издевательство перед тем, как ему объявят, что же будет дальше по-настоящему.
- Дорогу я сейчас найду куда угодно, - искренне и насмешливо одновременно ответил он.
Вообще-то он как раз собирался к герцогу Бассанелло. Замок семьи Орсини располагался гораздо ближе, да и появляться в таком виде среди своих домочадцев главе семьи было, наверное, унизительно. Но известие от кардинала Валенсийского заставило его изменить свои планы. Он еще толком не понял, что оно означает, зато хорошо уяснил, что, может, лучше пойти куда-нибудь еще.
- Я подумаю, куда отправиться, - пробормотал Лучано и, не выдержав, спросил. - Уже можно уйти?

14

Желание Чезаре поскорее закончить с Орсини было лишь немногим менее горячим, чем нетерпение Лучано убраться подальше от Сант-Анджело.
- Разумеется, - сухо ответил он. - Впрочем, подождите.
Неизвестно, что толкнуло Чезаре на этот поступок - хотя правым он себя не считал, мук совести тоже не испытывал, но что бы не послужило поводом, результат от того не изменился.
Он жестом подозвал одного из сопровождавших его охранников.
- Ты даже в жару берешь с собой плащ. Отдай его мессеру Лучано, - произнес негромко и так, чтобы слышал лишь "даритель", добавил. - Потом зайдешь ко мне, разберемся.
С видом, словно каждый день он получает подобные приказы, стражник развязал завязки плаща и, на мгновение замерев в нерешительности, подошел к недавнему пленнику. Как и семьи, слуги Борджиа и Орсини едва ли были дружны, но если сын понтифика держит себя вежливо, то не простому стражнику морду воротить. Кивком изобразив что-то вроде поклона, он протянул плащ Лучано. Может быть это не избавит Орсини от запаха, но хотя бы прикроет пришедшую в почти негодность одежду.

15

Лучано безропотно взял плащ, хотя благодарить за него не стал. Как и облачаться, просто потому что очень хотелось поскорее уйти прочь, пока все опять не переменилось.
Он и ушел, едва сдерживаясь, чтобы не броситься вперед сломя голову. Слишком много чести было бы для Борджиа.
Впрочем, и медленно Лучано тоже не шел. Пересек двор довольно быстро, прошел мост. Сзади неслись насмешки и улюлюканье стражников, отпускавших шуточки по поводу того, как выглядит отпрыск семьи Орсини, где он родился и куда ему стоит теперь пойти, чтобы полностью соответствовать антуражу.
Лучано только морщился. Страстное чувство свободы охватило его. Он радовался и боялся радоваться.
Плащ он так и не надел. Так и дошел до дома, волоча его по земле, потому что мысли, роившиеся в голове, были гораздо важнее заботы о своем внешнем виде.
"Уехать из Рима, сразу же", - думал он.
И еще об Орсино Орсини, который был тут с какого-то бока, хотя пока было и не понятно, с какого. Лучано испытывал к нему нечто родственное, потому что оба они не вписывались в идеальные представления об истинном представителе древнего рода. Кузен был слабоват и трусоват. Пусть он и стал губернатором Карбоньяро, но позволил всем смеяться над собой, а значит и над всей семьей. К тому же в его происхождении был изъян - его мать была из каталан. Лучано же не любили за никчемность, да и о его происхождении на свет ходили не самые приятные слухи. Неужели от Орсино пошли его неприятности? Лучано не мог понять, как.
Дверь собственного дома возникла перед ним внезапно, как из тумана. Он сам не заметил, как добрался. Воровато оглянувшись, как будто пришел не к себе, Лучано взялся за молоток и постучал.

16

Ожидание - медленная пытка, как оказалось, надежда - пытка немногим меньшая. Сколько ещё ночей потребуется Карлино сотоварищи, чтобы, если не обмануть приспешников Борджиа, то хотя бы посеять в их душе семена сомнения?
- Столько, сколько нужно, и вдобавок еще одна.
Если Лучано отпустят... Нет! Даже когда Лучано отпустят, слугам все равно придется еще хотя бы раз пройтись по улицам Рима - как с его арестом не прекратились беспорядки, так они не могут закончиться и тогда, когда Лучано будет на свободе. Франческа и себе не смогла бы объяснить, почему она в этом так уверена, но знала твёрдо - так и следует поступить, хотя бы для того, чтобы имя Лучано никак не могло быть связано с нападениями. Ни в плохом, ни в хорошем смысле.
Ближе к ночи она позовёт к себе Карлино и прикажет ему повторить вчерашнюю вылазку. С каждым разом это будет все опаснее, но это единственный способ спасти Лучано. Завтра Франческа снова пойдёт к герцогине Пезаро и попробует исподволь узнать у неё, есть ли хотя бы мельчайшие подвижки, сейчас же ей остается только молиться.

Далеко не все в доме были посвящены в то, что именно случилось с их господином, по крайней мере, не каждый бы в этом признался, но то, произошло какое-то несчастье, было известно всем. На мадонне Франческе не было лица, а ведь она всегда внешне спокойно переживала самые долгие загулы своего мужа, непосвященным оставалось только догадываться, в какую историю на этот раз влип мессер Лучано...
Служанке, которая побежала на стук дверного молотка, было сказано то же, что и остальным, а именно ничего, поэтому когда она приоткрыла створку и сквозь щель увидела какого-то полуоборванного мужчину, то не сразу узнала в нем своего хозяина, и лишь спустя несколько мгновений оглушительно взвизгнула и распахнула дверь настежь.
- Мессер Лучано, мессер Лучано, - заверещала как на пожаре, - мессер Лучано вернулся домой!

Отредактировано Франческа Савелли (18-01-2018 20:53:10)


Вы здесь » Яд и кинжал » Regnum terrenum. О tempora! O mores! » Наиболее виновные — наименее великодушны. 28.07.1495. Рим