Яд и кинжал

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Яд и кинжал » Regnum caelorum » Возвращение Европы. Рим. 07.01.1495. Сант-Анджело, палаццо Орсини


Возвращение Европы. Рим. 07.01.1495. Сант-Анджело, палаццо Орсини

Сообщений 1 страница 20 из 23

1

Замок Святого Ангела.
Палаццо Орсини.

Отредактировано Александр VI (15-03-2016 22:17:46)

2

Дверь папских покоев в замке Святого Ангела с шумом распахнулась. За два года капитан каталанской гвардии никогда не видел понтифика в таком гневе, заставившем его побелеть под цвет предписываемых ему каноном одежд. Не сказав ни слова ни страже, ни выжидающе-напряжённому Буркхарду, равно как и двум склонившимся в поклоне епископам, не сбежавшим из Рима с приходом французов, Александр VI быстрым шагом направился в сторону жилых покоев. Пытаться с ним заговорить было бесполезно, и церемониймейстер, засеменивший за его святейшеством, только подгонял охрану, с трудом понимая, что происходит. Когда же они остановились перед комнатами, где немец самолично разместил кузину Папы, а после и Джулию Фарнезе, ему оставалось лишь подивиться, насколько сердечные перипетии были способны лишить разума даже такого выдержанного человека, как Родриго Борджиа.

- Где она? - с порога бросил каталонец, не сочтя необходимым отвесить Адриане сколько-нибудь любезное приветствие. - Где Джулия?

Сжимая в руках бумагу, понтифик метнулся к комнате, смежной с той, где расположилась вдова Лодовико Орсини, но, кроме перепуганной служанки, там никого не было.

- Куда она подевалась?

3

Как только гром сорвался с уст понтифика, в глазах Адрианы де Мила, которая не в силах была сдержать себя, мелькнуло то выражение, что обычно свидетельствует о чувстве удовлетворения и реванша. Это было не потому, что она желала зла своему родственнику, а потому что в последнее время ей пришлось изрядно побеспокоиться.
Возвращение Джулии в Рим напоминало не торжественный въезд, а недолгое явление, предшествующее исчезновению в безвестности. Адриана, конечно, знала, что Родриго имел причины злиться, но надеялась на то, что радость от воссоединения с женщиной, которую он страстно желает, затмит все. Каково же было ее неприятное удивление, что так не произошло.
Родриго сделал все, чтобы Джулия почувствовала себя брошенной, а Адриана - запаниковала. С уходом Джулии ушла бы добрая часть ее влияния на понтифика, а более всего испанка ценила возможность быть нужной и незаменимой и не хотела отдавать ни одной причины, по какой Родриго было нужно ее присутствие. Неприятное предзнаменование грядущих перемен пришло сегодня в виде Джулии, решившей спешно покинуть замок. Надо было отдать ей должное, она сделала это тихо, без вызова и демонстрации, хотя Адриана и намекала ей на то, что надо устроить все по-другому.
И вот теперь она воочию убеждалась: по-другому было действительно надо.
- Честно говоря, она не подевалась, ваше святейшество, - с едва уловимой иронией ответила Адриана. - Она покинула замок, справедливо решив, что она здесь лишняя. Да, примерно так она и сказала.

4

Если до того Родриго Борджиа пылал негодованием, то спокойствие кузины наслало на него настоящую ярость, которой он за долгую жизнь поддавался не слишком часто.

- Да как она посмела! - взревел он, отчего робко выглянувшая служанка втянула голову в плечи. - Что она о себе возомнила, эта неблагодарная?!

Джулия нанесла ему ещё один удар в спину. Она более чем на полгода оставила его, сперва сопровождая Лукрецию в Пезаро, затем ринулась в Каподимонте к постели умирающего брата. В первую поездку он отправил её сам, желание же сестры облегчить своим присутствием последние часы возлюбленного родственника казалось совершенно естественным. Но после та, кого за глаза называли папской наложницей, не поторопилась обратно в Рим, сколько бы Александр ни призывал её к себе. Уговоры, посулы, даже угрозы не могли сдвинуть её с места. Когда же Орсо неожиданно заявил свои права на законную супругу, терпение его святейшества начало иссякать. Последней каплей в его чаше стали дерзкие намёки, содержавшиеся в письме, которое часом ранее доставили в замок Святого Ангела офицеры под французскими знамёнами.

- Это ты её подучила? Отвечай, ты? - Родриго требовалось выплеснуть свою злость хотя бы на кого-то, незамедлительно, в противном случае, его бы хватил удар. - И сына своего тоже ты подговорила? И это после всего, что я для вас сделал!

Отредактировано Александр VI (11-03-2016 02:06:25)

5

- Ну... я бы сказала, что она как раз о себе ничего не возомнила, - с уверенностью и прежним же спокойствием возразила Адриана. - Джулия как раз подумала о себе слишком мало, поэтому и решила уйти. Сложно, знаешь ли, выдержать молчание.
Глядя на родственника, она уже не сомневалась, что для него ничего не закончилось. Иначе с чего бы такой взрыв?
Обвинения Родриго заставили ее несколько смутиться. Отчасти они были верны. Нет, Адриана не пыталась подучить сына, но, к чему от себя скрывать, в глубине души надеялась, что он справится и без ее помощи. Орсино несколько изменился с тех пор, как Родриго Борджиа забрал у него жену. Теперь это был уже не только постоянно смущающийся молодой человек, но все-таки кондотьер, не хуже многих других. Судя по тому, что молва связывала его с куртизанкой, на стезе любви он тоже как-то продвинулся. Если бы Орсино хватило характера забрать к себе жену и сказать "нет" понтифику, Адриана не стала бы его уговаривать. Но его хватило ненадолго: после бурной переписки с Вирджинио Орсини, с собственной женой и Александром, он затребовал у понтифика деньги на кондотту. Все закончилось бесславно, так что Адриана с чистым сердцем вернулась к тому, что главный мужчина в ее жизни все-таки пока Родриго Борджиа.
- Джулия не могла покинуть Каподимонто и уехать в Рим без разрешения мужа. Впрочем, судя по встрече, в том и не было необходимости.

6

Родриго досадливо взмахнул рукой. В словах кузины была своя правда, и этого он не мог не сознавать даже сквозь пелену жгучей ревности. После стольких месяцев ожидания и унижений, что ему нанёс - кто бы мог подумать! - косоглазый племянник, а сегодня и наглый франк, открыто потешавшийся над ним в своём послании, он хотел заставить Джулию испытать то же, что и он сам. Борджиа уже и не мог припомнить, доводилось ли ему переживать отказ со стороны женщин, но метресса неожиданно напомнила о его почтенном возрасте и наличии вокруг достойных её благосклонности молодых сильных мужчин. Что же до Тины Пикколомини, то она, хоть и согревала папскую постель в отсутствие прекрасной Фарнезе, заменить её не могла, оставаясь не более чем временным ночным развлечением.

- Она отправилась в Басанелло? - понизив голос, спросил Родриго. - В такое время, когда повсюду бесчинствуют франки? И ты отпустила её? Всё-таки решила отомстить мне за своего Орсо...

Отредактировано Александр VI (11-03-2016 02:07:39)

7

- В Басанелло? - Адриана уже не могла сдержать своего удивления. - Ваше святейшество, это вы сошли с ума от ревности, а мне разуму отказать пока не с чего. Я бы не отпустила ее и в Сан-Систо, куда она отправилась, но Джулия смогла ускользнуть, пока меня здесь не было.
Судя по поведению Родриго, до настоящей опалы Джулии Фарнезе было еще далеко.
- Да и нечего ей делать в Басанелло. Орсино уже отправился в лагерь герцога Калабрии.
Адриана не могла удержаться от шпильки.
- В монастырь она поехала за дочерью... или к дочери... или чтобы остаться там на какое-то время. Вот что будет дальше, я уже не знаю. Кажется, и сама Джулия не решила точно.

8

Отправиться нынче куда-либо за пределы Рима, где самым отвратительным образом хозяйничали подданные короля Карла, значило подвергать себя смертельной опасности. Джулия уже побывала в плену у д'Аллегра, который вёл себя в меру любезно, но как знать, что с ней сотворят его товарищи по оружию.

При мысли о дерзком капитане на лице Родриго отразилась болезненная гримаса.

- В Сан-Систо... Прямиком отсюда... - к понтифику постепенно возвращалась способность рассуждать здраво. - Ей не проехать напрямую, везде франки. Только через ваш дом.

Он вопросительно взглянул на родственницу.

- Адриана, когда она уехала?

Отредактировано Александр VI (11-03-2016 02:15:10)

9

Адриана несколько смутилась. Разговор снова коснулся щекотливой темы, как Джулия умудрилась сбежать от бдительного ока своей свекрови. Адриана де Мила всегда умела сохранить вверенное ее попечению, хотя в ее жизни случались и конфузы. Так однажды произошло с Лукрецией, возомнившей себя достаточно взрослой, чтобы решить, может ли ее брак быть консумирован. Теперь же получалось, что Адриана проглядела возлюбленную Родриго Борджиа. И, если быть честной самой с собой, то ее обвели вокруг пальца, при этом действуя так невинно, как сложно себе представить.
Джулия заявила о своем намерении покинуть замок и получила в лице Адрианы полное непонимание, за которым последовал запрет. Тогда Джулия дождалась, когда ее свекровь решит навестить свою воспитанницу Лукрецию, также находящуюся в замке, и отказалась сопровождать ее, сославшись на плохое самочувствие. Адриана провела у герцогини Пезаро не меньше двух часов. Так когда же сбежала Джулия?
Как она могла попасться на почти детскую уловку, Адриана ответить не могла даже себе, и поэтому предпочла сделать все, чтобы умолчать об этом.
- Не больше часа назад, - уверенно ответила она.
Ведь Джулии нужно было время, чтобы найти провожатых и собрать с собой какие-нибудь вещи.

10

Если Адриана говорила правду, то далеко её невестка уехать не могла. При условии, конечно, что заранее не спланировала свой побег, а возле замка её не поджидали сообщники-сопровождающие. То мог быть её брат Алессандро, долгое время казавшийся Папе обычным гулякой, вечно стеснённым в средствах и не вылезающим из объятий куртизанок, но в отсутствие сестры вдруг проявивший характер и волю. А может, всё-таки Орсо, которому жизнь поодаль от матери и в самом деле пошла на пользу, превратив робкого мальчика в мужчину, о чём свидетельствовал его совсем не детский торг за жену. Совсем ужасно, если Джулия уехала с Аллегром.

Родриго тряхнул головой, отгоняя навязчивые образы, которыми его мучило внезапное осознание собственной старости и подозрительность, неизбежно вселяющаяся в людей, наделённых немалой властью. Что бы там ни было, следовало любой ценой удержать сестру кардинала Фарнезе в Риме, пока не случилось непоправимое.

Не прощаясь с родственницей, его святейшество направился в свои покои, велев Гасету готовиться к отъезду.

- Это безумие! Надо отправить людей, Родриго, этого будет достаточно, - без свидетелей он разговаривал не с верховным понтификом, а со старым другом, почти братские отношения с которым начались с суровой драки в валенсийской кафедральной школе. - Тебе нельзя покидать...
- Когда мне понадобится твой совет, я прямо попрошу, - резко оборвал его Борджиа. Тон его красноречиво намекал на нежелание прислушиваться сейчас к чьим бы то ни было доводам. - Если палаццо Орсини пуст, отрядишь людей в Сан-Систо. Они перехватят её по дороге. Других немедленно отправляй туда, пусть привезут Лауру.

Гасет подавил вздох. Подвергать себя смертельной опасности ради женщины мог какой-нибудь отчаянный идальго, напрочь лишённый разума в свои двадцать лет, но не Папа Александр, чей город наводнили неприятели, ещё летом похвалявшиеся, что забьют камнями нечестивого каталонца, симонией присвоившего себе тиару.

- Ступай. И будь готов, скоро выезжаем.

Не прошло и получаса, как замок Святого Ангела покинула дюжина конных латников во главе с облачённым в тёмный наряд всадником, которого легко можно было принять за римского вельможу, но никак не за первосвященника вселенской Церкви. Каким-то чудом, которое Гасет приписал длани Провидения, им удалось миновать французские патрули и без происшествий добраться до палаццо Орсини. Трое папских охранников остались верхом у входа, остальные рассредоточились по дворцу. Раздался испуганный женский взвизг и звук расколовшейся на куски глиняной посуды, из коридора выбежал слуга, в котором Родриго Борджиа признал истопника кузины Адрианы.

- Госпожа Джулия здесь? - взял на себя роль глашатая Гасет, в то время как старик переводил перепуганный взгляд с него на Родриго, не понимая, что происходит и надо ли отвечать или кланяться или положено просить благословения.
- Здесь, у себя, святой отец, - тот, как и несколько появившихся слуг, всё-таки опустился на колени, хотя сам понтифик уже поднимался по мраморной лестнице в покои Джулии Фарнезе.

Отредактировано Александр VI (12-03-2016 17:56:01)

11

Поступок, который совершила Джулия, можно было назвать безумным. Оправдывало ее только то, что она не видела другого выхода.

Полтора года назад она покинула Рим, чтобы отправиться вместе с герцогиней Лукрецией в Пезаро. Поездка, по уверенности его святейшества, должна была быть не очень долгой. Джулия не разубеждала его в этом, потому что была уверена в том же. Видимо, она не очень хорошо знала себя. Пезаро и Градара не могли сравниться с Римом по пышности и богатству, но это было что-то новое, а праздники, устраиваемые любительницей развлечений Лукрецией, на которые съезжались подданные ее мужа со всего герцогства, привели обеих женщин в полный восторг. Столько новых людей! Новизна имеет свою прелесть, и Джулия потеряла счет времени. Дни сменялись с чудовищной скоростью, а ей казалось, что она приехала только день назад. Красота молодой Джулии Фарнезе принесла ей восхищение многих мужчин и стихи как дань потянувшихся ко двору герцогини поэтов. Балы сменялись прогулками, поэтические соревнования - состязаниями красоты. Письма Родриго, полные негодования и вопросов, когда же ждать ее в Риме и почему она так редко пишет, заставляли Джулию чувствовать себя виноватой, но очередной вечер избавлял ее от этого чувства.
Громом с неба прозвучала весть о болезни брата. Об этом письме Джулия уже не могла забыть и, не тратя времени на то, чтобы испросить разрешения своего любовника, поспешила в сопровождении Адрианы из Пезаро в Каподимонте. Увы, она приехала слишком поздно: Анджело был уже мертв.
Вот тогда, преклонив колени перед телом брата, лежавшим в семейной гробнице, потрясенная Джулия сказала себе, что Бог отказал ей в праве проститься с братом в наказание за ее связь с понтификом. Алессандро, которому она, рыдая, сообщил о своем намерении, обещал ей всячески помочь в стремлении больше никогда не увидеться с тиароносцем.
Похвальное стремление вести более благочестивую жизнь сначала встретило поддержку в брате и муже, который уже был не совсем тем юным и неловким мальчишкой, каким она знала его в первые годы замужества. Узнав от Алессандро о настроении жены, он воспользовался им, чтобы вступить в спор с понтификом и потребовать от Джулии приехать в Бассанелло. На второе Джулия сразу не решилась и, как выяснилось, не зря: сопротивления Орсино было недолгим. Получив от понтифика деньги на кондотту, он уехал к герцогу Калабрии. Алессандро уже был не так убедителен в желании поддержать ее. Прошедшее со смерти Анджело время притупило чувства, и уверенность в божественном наказании ослабела. Чувствуя давление со всех сторон, Джулия все-таки решилась вернуться в Рим.
Пленение французским бароном напомнило ей об обещании не видеться с понтификом, но спасение руками его сыновей внесло сумятицу в стройную картину явления божественной воли.
Это не она вернулась в замок Святого Ангела, это ее привезли, но встреча, оказанная ей Родриго, слишком сильно напоминала опалу. Проведя несколько дней в замке и видя только равнодушие и царствование Тины Пикколомини, Джулия решила, что унижения вполне достаточно и ей следует вернуться в Каподимонте. Правда, на этот раз она решила увезти с собой Лауру, оставленную перед отъездом в Пезаро в монастыре Сан-Систо.
Но направиться сразу туда было невозможно: ей было некому поручить сопровождение, а идти по городу, наводненному франками, в сопровождении одной служанки, было сродни самоубийству. Сначала надо было оказаться в доме Орсини и найти верных людей там. Джулия подловила время, когда осталась одна, и выскользнула из замка. До палаццо Орсини ее проводили двое стражников. Подкупленные, они согласились сопровождать ее, не сообщая о том начальнику стражи.
В доме было пусто: только несколько слуг, больше похожих на сторожей, чем защитников. Джулия велела самому сметливому и молодому разыскать в городе кого-нибудь из друзей Орсини, чтобы они сопроводили ее в Сант-Систо, и поднялась в свои покои.
Из замка Сант-Анджело она ушла в одном платье, почти без денег. Ей надо было найти хотя бы одно платье, рубашки и драгоценности, которые она хранила в палаццо Орсини. Сборы были прерваны стремительными шагами за дверью.
- Марко, это ты? - спросила Джулия, уверенная, что это вернулся посланный слуга. - Так быстро? Что-нибудь случилось по дороге?

12

- Вынуждены разочаровать вас, мадонна, - с порога раздался голос понтифика. - Не Марко. Не мессер Орсини Мильорати. Даже не капитан д'Аллегр.

Находившаяся посреди комнаты дама в который раз напомнила Родриго, сколь велико было его желание обладать ею, целиком и безраздельно. Он снова отметил про себя, что после рождения дочери прекрасная Фарнезе сделалась ещё женственнее и соблазнительнее. Одна мысль, что к ней прикасался другой, будь то законный муж или бравый иноземный вояка, вызывала в её великовозрастном любовнике яростную дрожь.

В непротопленной в начале января комнате ему внезапно сделалось душно. Каталонец с трудом удержался от того чтобы ослабить петлицы на высоком вороте камизы.

- Извольте объясниться, почему вы покинули замок Святого Ангела без нашего на то дозволения? - никогда наедине он не разговаривал с Джулией так, как предписывал его сан, и теперь его ледяная речь отчётливо выдавала всю степень недовольства Александра. - Судя по тому, как отважно вы перемещаетесь по городу, франков вы не опасаетесь.

Руки невольно сжимались в кулаки, и, дабы не выглядеть ещё нелепее, Борджиа положил одну на рукоять висевшего у пояса меча. Вторая же живо извлекла из складок плаща сложенный вчетверо лист бумаги.

- И мы не удивлены, - пройдя несколько шагов навстречу женщине, понтифик протянул ей письмо. - Ваш воздыхатель, вероятно, ожидает вас. Или он уже стал кем-то более близким?

Отредактировано Александр VI (24-03-2016 17:28:03)

13

Явление самого Родриго было для Джулии удивительным. К ее чести надо заметить, она уверовала в его равнодушие и, уезжая, уезжала, а вовсе не пыталась провоцировать вспышку чувств. Слишком сосредоточенная на том, чтобы найти все нужное, ничего не упустить и обдумать свои дальнейшие действия, она уже успела почувствовать, что происходящее в замке отступило в тень, как всегда бывает с тем, что перестает быть важным.
Фигура Александра, облаченное в черное светское платье, поначалу показалась ей призраком и плодом ее воображения. Уверившись в том, что перед ней человек из плоти и крови, она не удивилась меньше.
Но что он говорит? Неужели это ревность? Да, сомнений не было, ревность и злость! Значит, это он ревнует! Джулия прекрасно поняла его высокомерное "мы" и даже была бы готова опуститься перед его святейшеством на колени, чтобы поцеловать его туфлю, вот только перед ней был человек в светском платье и дорожных сапогах, и последнее особенно заставило отказаться от того, чтобы проявлять свою обиду в иронии именно так.
- Я никого уже не опасаюсь, - Джулия резко поднялась с пола, на котором расположилась, чтобы исследовать содержимое одного из сундуков. - Зачем я нужна франкам? За меня не дадут теперь и ломаной медной монеты. Вы напишите письмо капитану Д'Аллегру и известите его, что теперь у вас появилась новая метресса. Все равно он до нее не доберется, ведь замок хорошо защищен. А для меня это письмо послужит лучшей охранной грамотой. Мне далеко ехать. Простите, что не спросила Вашего позволения, но Вы же обычно не печетесь о всех женщинах Рима. Куда они поехали и зачем. Чем я связана больше, чем они?

14

От подобной дерзости, лишь усугублявшей вину любовницы, у Родриго сперва перехватило дыхание. Рот его приоткрылся, словно он намеревался дать незамедлительный ответ, но он лишь беспомощно смотрел на неё. Из всех его многочисленных женщин до сих пор так с ним разговаривала одна Ваноцца.

Как и в случае с бывшей возлюбленной, подарившей ему трёх сыновей и дочь, влечение к Джулии Фарнезе переросло в сердечную привязанность, сила которой его самого порой пугала. Он знал, что письма, которые он отправлял и ей, и Орсино, и даже главе его рода Вирджинио, могли вызвать снисходительную усмешку, но ревность и тревога вынуждали его терять рассудок, не стесняясь в выборе слов для описания своего отчаянья. Не только восхитительная красота девушки заставляла Борджиа раз за разом искать её общества, но и проявлявшееся во всём врождённое изящество, и гибкость характера, и тонкий ум, который мог бы отпугнуть иного, менее уверенного в себе мужчину. Потому ни Тина, ни те немногие другие его измены не могли никоим образом поколебать положения Джулии.

А теперь она и в самом деле вознамерилась его оставить.

- Ты никуда не поедешь, - наконец нарушил молчание понтифик. - Я запрещаю. И ты не объяснила, что это значит.

Родриго вырвал из рук метрессы письмо и развернул его.

- Так... Вот. "...надеюсь, мадонна Джулия не считает, что ей есть в чем упрекнуть капитана д'Аллегра, виновного только если в чрезмерном восхищении", - губы каталонца побелели, когда чтением он вновь разбередил свежую рану, представляя незнакомого ему капитана предающегося плотским утехам с его, Родриго Борджиа, женщиной. - В чрезмерном восхищении! Что это? Сперва осёл Орсо вообразил себя жеребцом и забил копытом, а теперь эта французская обезьяна изволит гримасничать! Что это было?

Латники, вставшие на стражу у комнат Джулии, переглянулись. Таким голосом, что раздавался из-за дверей, полагалось предавать анафеме королей и императоров, но таковых в палаццо Орсини не обнаружилось.

Отредактировано Александр VI (13-03-2016 16:13:25)

15

- Что это значит?
Губы Джулии задрожали. Никто не бывает больше рассержен, чем несправедливо обвиненный. Родриго смотрел на нее так, словно последние полгода были для нее непрекращающимся праздником, а из них счастливыми были только те четыре недели, что она провела в Пезаро. Переезд в Каподимонте, наполненный беспокойством и ожиданием, горечь утраты, чувство вины, полные обвинений и угроз послания Орсино, недовольные письма Александра, их общая переписка, в которой они оспаривали друг у друга право вызвать ее к себе, да еще и пленение капитаном франков.
- А что это значит, как ты думаешь? Видимо, это я виновата в том, что там возомнил себе Орсино? Или в том, что около Рима слишком много франков? В том что капитан Карла может отвезти меня туда, куда ему заблагорассудится и держать, пока ему не вышлют денег, которые ему решают не давать? Может, даже в том, что меня не держали, как узницу, в подвале с крысами, а скорее как гостью, с которой вежливо разговаривают? Наверное, мне надо было умолять заточить меня в башню, и тогда бы ты был полностью доволен?

16

Слова Джулии звучали праведным упрёком, даже ослеплённый яростью, каталонец не мог не признавать этого. Хотя одна фраза была далека от истины, и именно за неё, как за спасительную соломинку в море женских доводов, уцепился Борджиа, всё ещё полагавший себя пострадавшей стороной.

- Я готов был сам привезти этому мерзавцу любую сумму, - он снова повысил голос. - Не моя вина, что безрассудство Чезаре и Хуана толкнуло их на эту выходку раньше, чем мы тронулись в путь. Или ты считаешь, что я пожалел бы денег?

Намёк фаворитки казался ему оскорбительным. Даже враги не могли обвинить его в скупости, а женщина, ради которой он презрел всякие приличия и готов был унизиться перед дерзким выскочкой, считала его чувства недостаточно сильными, чтобы перевесить желание сберечь средства для папской казны.

- Твой капитан отчего-то решил, что имеет дело с мелкопоместным сеньором из своей затхлой французской глуши, - не в силах стоять на месте, Родриго в бешенстве зашагал по комнате. - Но даже если его наглость - следствие его неотёсанности, а вовсе не желание показать, что он на что-то имеет право, то отчего ты раньше не спешила в Рим? Скорбеть по брату здесь не так уместно? Или тебя кто-то подучил? Твоя мать? Прежде она не была такой поборницей морали. Особенно когда я осыпал золотом всю твою родню и сделал кардиналом твоего брата. Или это Алессандро постарался?  Своего добился - и теперь можно подумать о репутации собственной фамилии.

Понтифик недобро усмехнулся, вспомнив, как Савелли в лёгком подпитии пересказал ему жалобы своего молодого собрата Фарнезе, недовольного подаренным ему молвой прозвищем, "кардинал от юбки".

- И ты их послушала, - сделал он вывод из собственных рассуждений, не давая Джулии вставить и слова. - Наверное, даже с облегчением.

Отредактировано Александр VI (18-03-2016 19:31:23)

17

- Франки - не образец учености, учтивости и благообразия, - пожала плечами Джулия. - Ничего плохого из этого не последовало.
Разговор скакал с одного на другое, но самым важным, как водится, было не то, что говорили вслух, хотя Родриго позволил себе быть почти до конца откровенным.
- Хуан и Чезаре, может быть, поняли, что ждать уже становится слишком долго?
В какой-то момент Джулия почувствовала, что обвинения не так и эфемерны. Она ведь правда не стремилась в Рим и не стала утруждать себя объяснениями. Но как только в ней что-то дрогнуло, Джулия вспомнила о Тине Пикколомини. Если Родриго мучил себя своими иллюзиями, если ему приходилось додумывать причины и обстоятельства, то Джулия была избавлена от этой необходимости, ведь она видела все воочию.
- Когда я приехала в Каподимонте и узнала, что Анджело уже мертв и я даже не успела с ним попрощаться, я... - Джулия не выдержала и отвернулась, - я дала слово, что больше не буду с тобой встречаться. Но я все-таки вернулась. Чтобы попасть к франкам, а потом увидеть Тину. Как вы думаете, ваше святейшество, это является божественным знаком тому, что я должна уехать?

18

- Думаю, что трактовать божественную волю - удел людей более опытных, вроде меня.

Стало очевидно, что Джулия не лгала. В её поступках не было неверности, равно как и корысти, и всё же её ответ неприятно кольнул его. Родриго очень многое позволял своим женщинам, будучи при этом уверенным, что последнее слово всегда остаётся за ним. И теперь не он определял, когда следует поставить точку в очередной фривольной истории, но другая сторона. Самым же изумительным в этом положении было то, что причиной послужил не более счастливый соперник, но вмешательство свыше, и до сих пор истинные побуждения фаворитки никоим образом не приходили в голову понтифику.

И тем не менее Джулия Фарнезе была сейчас в Риме, на расстоянии вытянутой руки от него. "Всё блажь, старый болван, пустое", - подумал каталонец, внезапно испытав невероятное облегчение. Даже большое горе имело свойство со временем притупляться, а впечатлительность красавицы можно было списать на её по-прежнему юный возраст и душевную чистоту.

- Я сейчас распоряжусь, чтобы тебе приготовили лошадь, - тон Борджиа заметно смягчился, а рука оказалась на её плече, осторожно проводя по бархатным складкам платья. - Мы едем в Сант-Анджело.

Он не придал значения словам о девице Пикколомини, посчитав, что не стоит усугублять положение объяснениями как собственной невоздержанности, из которой, впрочем, он никогда не делал тайну, так и мелочной мести, показавшейся теперь Родриго до нелепости смехотворной.

Отредактировано Александр VI (14-03-2016 20:11:57)

19

Джулия не могла похвастаться тем, что испытала такое же облегчение, как и ее тиароносный любовник.
То, что случилось полгода назад в Каподимонте, уже подернулось дымкой забвения. Яркое чувство вины и сожаления давно притупилось, очевидное тогда казалось уже не таким правильным. Скорее даже наоборот: связь между ее опозданием и наказанием свыше теперь была похожа больше на фантазию, соединившую воедино то, что не имело между собой никакого отношения.
Но завтрак в покоях Александра VI, на котором только ленивый не заметил, как оскорбительно поступил с ней любовник, Джулия по-прежнему видела так же ярко, как и стоящего перед ней Родриго. Даже еще ярче, потому что теперь в комнате было уже темно.
- Но я не соглашалась возвращаться в Сент-Анджело, - тихо возразила Джулия. - Я не рабыня, не невольница и не наложница. А вы думаете обо мне именно так, если даже не сомневаетесь, что я поеду. И это после всего унижения!

20

То, что Джулия имела право считать себя оскорбленной, понтифик, уже раскаявшийся в своём решении недельной давности, решении, что привело к безобразной сцене на глазах у многих свидетелей, не мог не считать справедливым. Гордость же, проявленная недавней пленницей, её смелость, как во время бегства из папской цитадели, так и сейчас, в их разговоре в пустом дворце Орсини, заставляли его с ещё большим восхищением смотреть на эту женщину.

- Ты знаешь, как высоко я тебя ценю, как сильно люблю, милая Джулия, - теперь он был прежним Родриго Борджиа, тремя годами ранее пытавшимся завоевать расположение юной красавицы, а после ежедневно навещавшим её в этой самой комнате. - Ревность совершенно лишила меня рассудка. Прости мне эту глупость.

Он взял руку Джулии в свою и склонился над ней, понимая ещё отчётливее, как давно желал прикоснуться к прекрасной Фарнезе, и только его постыдная выходка отложила претворение этой надежды в нечто более осязаемое.

- Я сделаю всё, о чём ты попросишь.

Отредактировано Александр VI (15-03-2016 01:54:34)


Вы здесь » Яд и кинжал » Regnum caelorum » Возвращение Европы. Рим. 07.01.1495. Сант-Анджело, палаццо Орсини