Яд и кинжал

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Яд и кинжал » Regnum caelorum » Кровный вопрос. 27.07.1495 года.


Кровный вопрос. 27.07.1495 года.

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

2

Куда пойти нелюбимому сыну, нежеланному наследнику со своим горем? Кто-то сказал бы – в церковь, помолиться, обрести душевный покой… но Оттавиано и раньше не отличался особой набожностью, а уж после слов матери о кардинальской шапке и вовсе не горел желанием переступить порог дома божьего. К счастью, в замке был один порог, переступать который он считал себя вправе в любое время дня и ночи. Порог комнаты сводного брата.
На сегодняшнем пиру он не присутствовал, слуга передал Оттавиано что мессер Сцепионе приболел после охоты и молодой граф Форли не стал настаивать. Но сейчас ему было необходимо с кем-то поговорить, с кем-то кому он полностью доверял. Да и какая болезнь может быть важнее тех новостей, которые он узнал?!

У занавешенной гобеленом арки дремал слуга. Прислонившись к стене, закрыв глаза, и вроде как даже с мечтательной улыбкой на губах. Оттавиано недовольно поджал губы – это так-то он ухаживает за больным господином? Слуге достался тычок локтем в живот, тот согнулся, картинно застонав.
- Простите, мессер Оттавианно! Задремал ненароком.
- Смотри мне, - угрожающе бросил сын Тигрицы, стараясь, чтобы голос звучал, как у матери. Нет, даже внушительнее, чем у матери, он, все-таки, мужчина. Значит его должны бояться и почитать больше, чем женщину, пусть даже эта женщина – Тигрица Романьи.
И, не замечая смущения слуги, отодвинул плотную ткань – новую, яркую, как все в этом замке-крепости, которую начал перестраивать еще его отец, а продолжит он – он! – и шагнул внутрь.

Полумрак, полог и тонкого крашенного льна едва заметно колышется над кроватью…
- Сципионе, - позвал друга молодой Риарио. – Сципионе… мне передали, у тебя лихорадка. Я пришел тебя навестить!

3

Убийство (а Сципионе был уверен, что с Лукой Барбато ему удалось покончить) наемника на некоторое время примирило внебрачного сына почившего графа Форли с действительностью. Даже некоторым образом вдохновило. Казалось, что после этого приятные изменения должны последовать одно за другим. Но время шло, и Сципионе стало очевидно, что этого не происходит, а если подумать, то произойти и не должно было. Можно подумать, в этом Барбато было все дело: и до него все было то же, да и с ним лучше не стало. Вот и теперь: душа Барбато уже поджаривается в аду на медленном огне (а что еще ждет умершего под кустом без покаяния, за которого и помолиться некому?), а в Форли все, как было.
Катерина, каждый шаг показывающая своему сыну, что он, даром что ее первенец, а чуть больше, чем никто. Оттавиано, обижающийся и злящийся. Джакомо Фео, наглый красавец, которому не мешало бы испортить физиономию. И придворная свора, с наслаждением или опасением наблюдающая за матерью, сыном и любовником. Раздражало уже не столько положение вещей, сколько его неизменность.
За обедом сегодня Сципионе не появился. С того времени, как он покончил с Лукой, бастард несколько побаивался Катерины, считая, что она о чем-то догадывается. Ну и еще, как уже было сказано, не получал никакого удовольствия от общих сборищ, каждое из которого в главном было похоже на другое.
Трапеза должна быть удовольствием, поэтому Сципионе шепнул одной сговорчивой служанке, всегда готовой на множественные услуги, и та за серебряную монетку принесла ему в комнату хороший кусок прожаренной свинины, кувшин вина и ломоть сладкого пирога. Пока мясо остывало, Сципионе не преминул воспользоваться прелестями услужливой девицы, которая теперь сидела на краешке кровати в ожидании, попросят ли ее еще о чем-нибудь или наградят и отпустят. Сам же молодой человек, лежащий на постели в одной рубашке и шоссах, с удовольствием вгрызался в сочащееся мясо.
В таком положении его и застал Оттавиано.
- Лихорадка? - осведомился Сципионе, облизывая пальцы. - Да, меня правда несколько лихорадило, но теперь я в полном порядке.

4

В другое время Оттавиано пошутил бы насчет «лихорадки» и сам бы еще и посмеялся над тем, какой предлог изобрел его сводный брат, чтобы не появляться на пиру. Но сегодня всё было не так, все словно сговорились, чтобы показать ему, что ни к чему с ним считаться. И тут бы выдержать характер, повернуться и уйти, пожелав Сципионе доброй ночи, но…
Вот именно. Но.
Но слишком он нуждался в понимающем собеседнике, а доверял он в Форли и Имоле только одному человеку. Только в Сципионе не видел соперника за графскую корону.

- Пока тебя тут… «лихорадило», меня почти сделали священником, - сообщил он, облокотившись о столбик кровати и сложив руки на груди. – Это все матушка…
Девица очень благоразумно пошевелилась, обозначив свое присутствие, пока не услышала слишком много, и Оттавиано брезгливо ей кивнул на дверь.
- Пошла вон.
Та мелькнула крепкими бедрами, нагнувшись за одеждой на полу, и убежала.

Оттавиано сел на край кровати, сердито поглядывая на друга и брата.
- Ты был мне нужен, - обидчиво заявил он. – Я там остался совсем один, а матушка давай рассуждать, какой отличный кардинал бы из меня вышел. Она меня ненавидит, Сципионе, совершенно ненавидит. Но это еще не все…
Голос графа Форли и Имолы, которого все норовили лишить законного наследства, был мрачен, как грозовое небо, таким же мрачным было его лицо.
Оттавиано дотянулся до кувшина с вином, налил себе в кубок, и только сейчас заметил, что руки тряслись…
- Спорим на золотую монету, Сципионе, ты не догадаешься, что задумал этот матушкин прихвостень, на что он ее подбивает!
Будь он проклят, этот Джакомо Фео. Трижды проклят.

5

- Ооо... выходит, я правда зря не был на обеде.
Сципионе без всякого сожаления проводил взглядом своевременно смывшуюся служанку и, разлив оставшееся вино в два бокала, протянул один Оттавиано.
- Держи. Как я понимаю, за обедом тебе было не до вина и не до еды. Выпей немного.
Известие о рассуждениях Катерины его удивило, но он как-то не сильно поверил. Не словам Оттавиано, конечно, а тому, что его матушка говорила серьезно. К постоянным стычкам между матерью и сыном Сципионе, как и прочие, привык. Одна пыталась задеть своего старшего отпрыска, а другой пытался противостоять ей, но не мог скрыть, что обижен и разочарован. Сам Сципионе глухо злился. И не только потому, что Оттавиано был его братом, а если бы стал настоящим графом (а не на бумаге), то и его бы щедро одарил. В его злобе было очень много от гораздо более древней, не рациональной и не всегда осознанной неприязни к слишком зарвавшейся женщине, которую надо бы осадить, да некому. Сила воли Катерины Сфорца, ее умение управлять и решать вопросы имели право на жизнь, но только как приложение к другой воле, управлению или решениям. Когда-то это был муж, а теперь должен был быть сын. Оставь она Оттавиано Форли, уедь в Имолу, помогай ему советами или усмирять взбунтовавшихся фермеров, противостоять жадным соседям - и Сципионе бы первый восхищался ею неуемно. Но она сама была хуже жадного соседа - взяла не свое, да еще уверена в своей правоте.
Впрочем, прямо Сципионе так никогда не говорил. Все-таки Катерина была матерью Оттавиано. Сам он мог поливать ее как угодно, но вряд ли бы простил то же другим.
- Послушай, это наверняка шутка твоей матушки. Людям надоедают старые, они придумывают новые, еще более... кхм... веселые. Так что же предложил этот Джакомо? У него проявились неожиданные знакомства в Папской курии? Извини, дурацкая шутка...

6

- Шутка, - скривился Оттавиано так, будто у него прихватило все зубы разом. – Ну да, как же. Ты бы видел ее, Сципионе… и этого…. Фео. Нееет, братец, это была не шутка. И вот что я скажу, если бы у моей доброй матушки Катерины была хоть малейшая законная возможность сделать из меня священника, она бы не колебалась. Я ей мешаю, ты же знаешь это! Ей мешаю и… и ему!

Усидеть на одном месте, удерживая в себе ненависть, было невозможно, она тут же начинала жечь сердце, и Оттавиано Риарио вскочил, стал мерить спальню сводного брата шагами. Злой, высокий, худой и еще немного нескладный, взявший многое от отца, но и от матери тоже взявший немало.  И прежде всего, эту врожденную алчность к власти, которая передается только вместе с кровью завоевателей, политиков… и убийц.

- Я шел к тебе, когда меня остановила служанка матери. Она подслушала ее разговор с Фео после охоты. Этот ничтожный просил ее сделать их детей наследниками Форли и Имолы! В обход меня, в обход всех моих прав, Сципионе! И она не отказала ему, нет! Так что, ты и сейчас считаешь, что все это была шутка монны Катерины? Понимаешь теперь, куда они клонят?

Вино было допито одним глотком, а, поскольку Оттавиано так ничего и не съел на пиру, ставшем для него едва ли не погребальным, во всяком случае, похоронившим окончательно его веру в то, что мать уступит ему власть добровольно, вино тут же ударило в голову.
Он сел на кровать, спрятал лицо в ладонях.

- А что если они решат меня убить? Вот понесет мять от этого ублюдка маленького ублюдка и все, отравят меня. Или на охоте… кабаном…
Он неприятно засмеялся, вспоминаю утреннюю картину. Мать и ее любовник в одежде, перепачканной кровью.

7

- Чего? - Сципионе поперхнулся так, что залил вином рукав дублета. - Их детей? - он недоверчиво посмотрел на Оттавиано, как будто сомневался в его вменяемости. - Если мне не изменяет память, у этого Фео как-то пока нет детей. Или я чего-то не знаю?
Он замер, осененный внезапной мыслью. При том рвении, с которым эта парочка стремится к уединению, проблем с очередным выводком детей может не быть.
- Хорошая служанка... - медленно процедил Сципионе. - Она в комнатах твоей матери служит? Попроси ее как-нибудь проследить за тем, беременна ли она... Но вообще если даже да, то... Даже любовь твоей матери устраивать так, как хочется ей, в некотором смысле бессильна. Ребенок не может оказаться мальчиком по ее желанию... сразу взрослым... и с тем характером, какой ей нужен, чтобы поверить в его будущее. И вообще... сменить правителя с Риарио на Фео... опасное мероприятие. Может, это она только поет в уши этому Фео? Чтобы его большая любовь вдруг не закончилась?

8

- А если нет?
Голос Оттавиано был мрачен, и лицо его было мрачным. И хотелось поверить в слова Сципионе, но он нутром чуял, дело тут серьезное. Может оно все пока и похоже на шутки, но скоро быть шутками перестанет.
Вопрос в том, кто первый эти шутки прекратит.
- Когда это моя мать смущалась тем, что что-то затруднительно? Она всегда поступала, как ей заблагорассудится. Вспомни, из какой она семьи. Ее дядюшка своего родного брата, ее отца, на тот свет отправил, всем это известно, а графиня ему такие письма шлет – заслушаешься. Ваша любящая племянница…

Что такое политика и политическая необходимость Оттавиано, конечно, пока не понимал. Но понимал, как легко в их семье убивают и мирятся с убийством.
- И что мне делать? – вопросил он.
Не столько брата, сколько сами стены этого замка.
Было бы здорово, кончено, услышать от них ответ, но камни молчали. И даже молчание их было… предупреждающим.

Отредактировано Оттавиано Риарио (10-07-2018 06:09:15)

9

- Твоя мать, может, не сильно боготворила своего отца? - предположил Сципионе. - Видимо, дядюшка снискал ее большее уважение. Женщина... - последнее прозвучало как не слишком лестный вывод.
- Прямо скажем, этот Джакомо тоже не тигр. В ваших землях можно найти кого-нибудь и поинтереснее. Но... - Сципионе присвистнул.
"Но" тоже прозвучало без лишнего уважения.
- А почему бы тебе не поступить так, как всегда делает твоя мать? То есть как тебе заблагорассудится? Вот чего бы тебе очень хотелось?

10

На предположение сводного брата относительно чувств монны Катерины к отцу, Оттавиано только пожал плечами – ответить ему было нечего. Ничего он не знал про мать, ну, кроме того, что было известно всем. Она была женой его отца, регентом, а вернее, узурпаторшей его владений. Она была жестокой, красивой и властолюбивой. А любила монна Катерина своего отца или нет, любил он ее или нет, о чем мечтала, какую судьбу себе желала – это Оттавиано было неизвестно. Да и зачем ему об этом думать?
Ему есть о чем подумать.

- Поступать, как я хочу, - медленно проговорил он. – Как я хочу... но это значит, избавиться от матери.
Это прозвучало так зло, что Оттавиано тут же поспешил пояснить:
-Ну, то есть сослать ее, ну хотя бы в Имолу. А Джакомо Фео...
Молодой Риарио  сжал кулак так, что пальцы побелели. Этот выскочка зав се ответит. И за то, что крутился возле юбки Катерины Сфорца, и за то, что пролез в ее постель а потом даже стал ее мужем. Мужем! Какой-то безродный Фео – мужем Катерины Сфорца! А теперь еще пытался оттеснить законных наследников, чтобы все досталось его ублюдкам!
- А Джакомо Фео – наказать. Чтобы другим неповадно было.

11

Сципионе был готов согласиться по обоим пунктам, хотя и поменял бы их местами. К сожалению, Оттавиано говорил очень общо, и бастард уже предчувствовал, что конкретику придется сейчас начинать ему.
- Избавиться от мадонны Катерины, сослав ее куда-нибудь, дело хорошее, - Сципионе наклонился вперед и понизил голос так, что разобрать его слова можно было только стоя впритык к нему, а за дверью нельзя было бы расслышать даже отзвук его голоса. - Только вот никак нельзя точно понять, кто на ее стороне, а кто - нет. Возможно, большинство из бездельников, подвизающихся здесь в Форли, и сами понятия не имеют, за кого они - тебя или твою матушку. Но Фео раздражает многих, это точно. Сам посуди, пока твоя матушка была всего лишь вдовой, каждая семья могла рассчитывать на местечко при ее дворе хотя бы для одного из своих. А теперь все ждут, что у каждого второго будет фамилия Фео, а у каждого первого Фео звали хотя бы одного из предков. Если очистить город от главного представителя этой семейки, то тем самым принесешь в каждый дом счастье.

12

- Если мы избавимся от Фео, если мы... если мы убьем его, то мать нам этого не простит. Она обрушит на наши головы камни этого замка, братец. Ее не остановит даже то, что я ее родной сын, а ты сын моего отца.
В гневе Тигрица была страша, это молодой Риарио знал.
А кто не знал?
Все знали, от Рима до Неаполя.
Не то, чтобы графиню Форли и Имолы сильные мира сего желали видеть в числе своих союзников... Но и без нужды ссорится с ней никто не спешил.

Она отомстила за смерть своего первого мужа. Неужели не отомстит за смерть второго, которого выбрала себе сама?
- Если избавляться от него, то и от матери тоже придется избавиться.
Он говорил тихо, совсем тихо, но стены, кажется, дрогнули от таких слов.
А Оттавиано Риарио стало и страшно и легко. Наконец-то он сказал вслух то, что сидело в нем эти дни, как наконечник от стрелы. Он испытывающее и с затаенной нерешительностью взглянул на сводного брата. Что он ответит на это? Рискнет всем, исполняя мечты молодого Риарио или предпочтет остаться в стороне от таких опасных планов?

13

Сципионе был согласен с тем, что говорит Оттавиано. Тот был прав в каждом пункте, каждом соображении, в каждом замечании. И нечего ему было противопоставить, кроме одного - на чаше весов лежало покушение на матереубийство. И даже если совершить невозможное, предусмотреть все, каждую мелочь, и остаться без тени подозрения и тем самым избежать суда людского, от суда более высокого уйти невозможно. Сципионе даже представить себе не мог, каким должен быть человек, который сможет потом прожить всю жизнь, не терзаясь угрызениями и не боясь возмездия. Такой человек должен был обладать железной волей и полным отсутствием совести. И Сципионе был уверен, что Оттавиано не обладает ни первым, ни, слава Всевышнему, вторым.
Как же разубедить его?
- Но мы же с умом все сделаем, Оттавиано. Я же не предлагаю тебя вызывать этого Джакомо на поединок, устраивать бунт со сражением. Но почему бы этому Фео не попасться на пути разбойникам? Примерно как Луке Барбато, упокой Господи его душу в пекле? - Сципионе хмыкнул. - Хорошо ведь тогда получилось.

14

- С умом, - хмыкнул Оттавиано на речи сводного брата. – Только ведь Фео не Барбато. Тот исчез и исчез. А случись что с ее любовничком, матушка каждого лично пытать будет, пока не дознается, кто за всем этим стоит, а рука у монны Катерины тяжелая.
Настолько тяжелая, что не все отважатся выступить против графини, даже если их призовет законный наследник и старший сын, готовый взять в свои руки то, что ему и так принадлежит по праву.
- Разве что… бунт?
Молодой Риарио прищурился, размышляя. Бунт – явление кровавое, подобное стихии. Во время беспорядков случается всякое, и графиня со своим любовником может погибнуть так же легко, как простая прачка.
- Как думаешь, такое возможно? Я знаю, что матушкой многие недовольны, но одно дело шептаться по углам и ходить с кислыми физиономиями, а другое дело взяться за оружие…
Нет. один раз уже допустив мысль о смерти матери он уже не хотел от нее отказываться. Оставь ей жизнь - и она потратит ее на месть. Месть ему, ее сыну. И никакие стены - тюрьмы или монастыря - не удержат Катерину Сфорца от мести. Оттавиано это знал. И боялся.

15

- Но не будет же она пытать тебя, - попытался найти аргументы Сципионе, но сам услышал, как неуверенно прозвучал его голос.
Он понял, что на самом деле не поручился бы за то, что только что сказал. Зато было очевидно, что переубедить Оттавиано не получится. Сципионе знал своего брата, как и то, что вот именно теперь спорить не стоит. Лучше попробовать сделать это потом... Или планировать с ним убийство Фео, и в процессе повернуть все так, чтобы вдруг получилось, что мадонну Катерину можно и не трогать. Да, вот именно так... Пусть идет, как идет, а там видно будет. А то будешь спорить - обидится, разозлится... чего доброго еще решит обойтись без него, Сципионе. Вот тогда точно ничего хорошего не жди по многим причинам.
- Бунт... наверное, возможно... В бунте легко спрятать концы в воду. Во время бунта случаются неожиданные неприятности. Потом можно легко назначить виновного. Но как организовать бунт? Сын той, кого считают правительницей, легко может организовать заговор. Твои будущие союзники не удивятся. Но как ты будешь организовывать бунт? Не пойдешь же по деревням и фермам уговаривать бунтовать?

16

- Не буду, - задумчиво согласился Оттавиано.
Он вообще не думал об этом, в смысле – всерьез не думал. А вот сейчас начал... Бунт, заговор, какая в сущности разница? Заговор вполне может привести к бунту. Главное – избавиться от матери и Джакомо Фео. главное – объявить себя единственным правителем Форли и Имолы.
- Да и зачем мне деревни и фермы, Сципионе? Достаточно, чтобы бунт вспыхнул в городе. Монна Катерина не будет отсиживаться за стенами крепости, ты же ее знаешь, и Фео не станет, иначе – какой же он мужчина? Но да, для этого мне нужны союзники.

На гобелене в спальне Сципионе была изображена сцена охоты, молодой Риарио всматривался в лица, вытканные искусными мастерами, искал в них сходства со знатными людьми Форли, перебирал мысленно их имена, вспоминал – как те смотрят, как кланяются... Понять бы, кто из них пойдет за ним, а кто предпочтет хранить верность матери.
- Ты сам говорил, многие недовольны возвышением Фео. Вот мы и обставим все в этом ключе. Хотим избавиться от наглеца, занявшего не свое место.

Оттавиано неприятно улыбнулся. Да, именно так. А об остальном из знать не обязательно. остальное они с братом устроят сами.

17

- От наглеца, занявшего не свое место, - задумчиво повторил Сципионе, наливая себе еще вина.
Он поднес к губам кубок, чтобы глотнуть, но вино, еще мгновение назад отличное, вдруг показалось невкусным, и он, передумав, отставил его обратно.
- Или, скорее, наглецов, занявших или собирающихся занять не свое место. Пустим слух, что родственники и приятели этого Джакомо уже собираются занять некоторые должности, которые... скажем так, другие считают своими по праву... Побольше конкретных имен и всяких мелочей, и сойдет за правду. Кое-кто, конечно, попробует выяснить у твоей матушки, так ли это. Получит ответ, что нет... Но поверит ли? Кто же до конца верит таким заверениям, особенно если говорит их влюбленная, как кошка, женщина?

18

- Ты умен, как сам дьявол, - восхитился Оттавиано, отдавая должное находчивости сводного брата.
Находчивость эта ничуть его не коробила, как и осознание того, что незаконный сын его отца, пожалуй, сообразительней и находчивей законного. Это не важно, правитель умен умом своих советников.

- Эта служанка… ну, которая сегодня рассказал мне про разговор матери с Фео. Если ее припугнуть или заплатить, она разнесет сплетни среди слуг, ей поверят, она же служанка монны Катерины! А от слуг все дойдет и до господ. Пять дней – ну, семь, и в городе только об этом будут говорить.

Оттавиано, довольно посмеиваясь, хлопнул брата по плечу.
- Давай выпьем, братец, за то, чтобы нам сопутствовал успех. Когда мы избавимся от тех, кто нам мешает – проси у меня что хочешь!
Вино снова полилось в кубки. Мысленно Оттавиано уже примерял на себя роль единственного правителя Форли и Имолы. Младшего брата - в священники. Сразу же, чтобы не надеялся занять его место. остальных... ну и до остальных потом дойдут руки. Главное - избавиться от матери. Он хотел быть послушным сыном, но она не дала ему шанса...

19

- Слуги еще и приврут, господа додумают, - согласно кивнул Сципионе. - И всем, кто пытался сегодня за столом смеяться на тем, что говорила тебе твоя мать, вдруг станет совсем не весело. А знаешь, мадонна Катерина ведь сама нам помогла. После того, что она придумала для тебя, старшего сына и наследника, уже кто угодно поверит во что угодно. Так за успех!
На этот раз вино показалось вновь хорошим. Вера в успех усилилась. Сципионе мечтательно думал о том времени, когда его брат займет приличествующее ему по возрасту и происхождению положение. И если бы кто-нибудь сейчас вздумал затеять дискуссию и попробовать доказать, что Оттавиано не идеальный граф, то Сципионе бы ответил ему, что идеальных графов не бывает, зато есть идеальное положение вещей, и что когда сын наследует отцу - это как раз такой порядок. А все прочее - условия для смуты, ненужной суеты и разрушения.
- Знаешь, я вот знаю, что заупокойная по Фео очень хорошо подействует на мои душевные качества. Во всяком случае, я почти уверен, что смогу полюбить его, своего врага, так, как учит нас наша церковь. И, Господь свидетель, буду любить его искренне.


Эпизод завершен


Вы здесь » Яд и кинжал » Regnum caelorum » Кровный вопрос. 27.07.1495 года.