Яд и кинжал

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Яд и кинжал » Regnum caelorum » Пока добыча не убегает - она не добыча. 27.07.1495 года.


Пока добыча не убегает - она не добыча. 27.07.1495 года.

Сообщений 21 страница 31 из 31

1

Охота на кабана в окрестностях Форли.

21

- Он не враг, но и не друг, - отозвался Джакомо, одновременно и возражая, и соглашаясь. - Я думал, что ты предполагала духовную стезю для Чезаре, а вот Оттавиано... Нет смысла ждать от него добровольного согласия, кардинальская шапка - слабое утешение тому, кто рассчитывал светскую власть.

Душу Фео раздирали дьяволы - ему так хотелось согласиться с Катериной. Если Тигрица не просто размышляла, а высказала свои намерения, именно его ребенок в будущем мог бы стать правителем Форли и Имолы, и в этом случае отречение от всех возможностей кажется уже не благородным, а глупым. К тому же Джакомо не сомневался в том, что будь у первенца графини возможность, он не задумываясь избавился бы от ее нового мужа. Так смысл щадить неблагодарного отпрыска? Довольно уже того, что сам Джакомо играет по-честному и не настраивает Тигрицу против сына. Не настраивает, но и мешать тоже не будет.
Он и не мечтал вознестись так высоко, но кровь его детей будет несравнимо благороднее той, что течет в венах семьи Фео, так почему лишь из-за того, что они родятся позже, они должны быть всего лишены?
К ведь тому же... И Джакомо продолжил вслух то, о чем только подумал:
- ...было бы очень интересно посмотреть на лицо Оттавиано в тот момент, когда бы он это услышал.

Отредактировано Джакомо Фео (16-05-2018 15:06:29)

22

- Заставить я его, конечно, не могу, но ничто так не срывает маски, как обманутые надежды… - улыбнулась графиня, и недобрая это была улыбка, в ней чувствовалось мрачное предвкушение, как цикута в вине.
Она была Сфорца, пусть и зачатая с «другой стороны кровати», но время было щедро к бастардам, ее воспитали так, чтобы она никогда не забыла о том, чья кровь течет в ее венах. Кровь Сфорца, властолюбивых, жестоких людей, с легкостью перешагивающих через самое близкое родство. Она не могла бы быть иной. Ей бы и в голову не пришло быть иной.
- Вставай, муж мой. Нам следует привести себя в порядок, прежде чем появиться перед гостями. И охота еще продолжается, Джакомо! Охота продолжается.

Охота продолжилась…
Когда графиня Форли и Имолы и ее молодой супруг вышли к гостям, даже недоброжелатели не могли не признать, что это на редкость красивая пара. Но эта красота скорее тревожила и навевала мысли о трагедии, чем умиротворяла сердца.
Расположившись во главе стола, посадив старшего сына по правую руку от себя, а мужа по левую, Катерина Сфорца милостиво кивнула собравшимся, давая знак к началу праздника, главным гостем которого должен был стать убитый кабан.
Чезаре, ее второй сын, насмешливо взглянув на Оттавиано, церемонно поцеловал мать в щеку.
- Поздравляю с победой, матушка.
Катерина Сфорца ласково погладила его по руке. С Чезаре у нее не было трудностей, и удара в спину она от него не ждала. Умный, красивый мальчик, почти юноша, который с готовностью и благодарностью последует любому ее приказу.
- Поздравляю, мессер Джакомо, - так же сердечно кивнул он молодому отчиму, почти своему ровеснику. – Я видел кабана во дворе, знатная добыча, настоящее чудовище. А ты, брат, чем похвалишься?
Оттавиано он не любил, как только второй сын может не любить первого, которому достанется все… Но, может быть и нет. Не смотря на молодость, Чезаре часто думал о своем будущем, и появление у матери нового молодого мужа воспринял как знак того, что перемены возможны там, где их и не ждешь.

23

- Мы убили свинью, - как можно равнодушнее ответил Оттавиано брату.
Смотреть на то, как Чезаре любезничает с ненавистным Джакомо Фео - было невыносимо. Разумеется, мальчишка делал это только для того, чтобы выслужиться перед матерью и позлить его, Оттавиано.
Если бы был жив их отец!

Оттавиано и раньше частенько произносил эту фразу, мысленно или вслух, и, неизменно с оттенком скорби и горечи. Но все чаще скорбь эта была фальшивой, хотя и убедительной. Если бы был жив отец, то ему бы еще не скоро случилось стать следующим графом Форли и Имолы. Одно дело отстранить от власти мать – женщину – это многие поймут и одобрят. С отцом ему бы пришлось терпеливо дожидаться своего времени, и кто знает, как долго?

- Если бы ты поехал с нами, то мог бы померяться силами с одним из поросят. До чего вертлявые бестии… А, я и забыл, будущему священнику не подобает охота.
Оттавиано ухмыльнулся. Дразнить Чезаре будущим саном ему нравилось. Непросто быть старшим сыном Тигрицы, но приятно знать, что есть участь и хуже. Участь младшего, запасного сына, которого отдадут богу, раз уж ни на что другое он не сгодился.

Отредактировано Оттавиано Риарио (20-05-2018 14:54:30)

24

Один бог знает, сколько трудов после слов пасынка стоило Джакомо Фео, чтобы скрыть свою усмешку. В глубине души он несколько сомневался в том, чтобы графа Форли и Имолы могли рукоположить, более того, если бы это предположил кто-то другой, был бы уверен, что подобное невозможно... Но помимо всего прочего Катерина Сфорца была известна еще и тем, что слов не ветер не бросала. Кто знает, может быть существуют какие-то бумаги, которые давали ей такую возможность, а не воспользовалась она ими ранее лишь потому, что не видела в том необходимости. При всем том, что всем было известно, кто истинный правитель Форли, самолюбие соседних правителей не было уязвлено от того, что им приходится вести переговоры с женщиной. Ведь на пергаменте она всего лишь регент. Что по существу дела не меняло, зато очень упрощало. Что ж... если все действительно обстоит как-то так, то Оттавиано в скором времени ждет пренеприятнейший сюрприз.
Разумеется, право получить удовольствия от того, чтобы его преподнести, крививший в сдерживаемой усмешке губы Фео предоставил своей жене. Зато насладиться ошарашенным лицом "любимого" пасынка он намеревался в полной мере.

Другой сын Тигрицы, Чезаре, к отчиму был настроен довольно мирно, так что когда он с юношеской горячностью огрызнулся на дерзкое замечание брата, Джакомо поспешил к нему на помощь.
- Зря вы так, мессер Оттавиано. Я в Риме провел не так уж много времени, но понял одну вещь - многие из тех, кто носит кардинальскую мантию, ведут не менее насыщенную жизнь чем мы, миряне. Чезаре доблести не занимать. Уверен, если бы ваш брат был на охоте, он бы одним из первых откликнулся на призыв Ее светлости. Чего, кстати, я не могу сказать о вас.

Отредактировано Джакомо Фео (22-05-2018 11:00:26)

25

Конечно, никаких бумаг у Катерины не было, да и мальчишка уже вырос (как же быстро он вырос), и считался совершеннолетним. Не то, чтобы графиня считала это невозможным – заставить можно любого – но затруднительным. И не взбунтуется ли тогда знать Форли?
Но графиня не видела причин не поставить на место зарвавшегося сына. Он хочет, чтобы к нему относились, как к правителю? Ну, так пусть, для начала, научится вести себя как правитель.

- Я уверена в твоей храбрости, Чезаре, сын мой, и в твоей охотничьей ловкости, - ласково улыбнулась она. – И они радуют мое материнское сердце. Но еще больше меня радуют твоя серьезность, почтительность и успехи в учебе. Твой отец гордился бы тобой, Чезаре, как я горжусь.
После этой небольшой речи графини все, кто умел думать – задумались.
Не значит ли это, что Катерина Сфорца, родственница могущественного герцога Миланского, только что объявила о своем выборе? Не так важно, кто старший, важно, у кого сильнее поддержка, а Тигрицу Романьи просто так со счетов не сбросишь.

Судя по тому, как побледнел Оттавиано и поставил на стол кубок, так и не донеся его до губ, он тоже это сообразил. Но гордость не позволяла извиниться перед братом. Вернее, гордыня.
Катерина подняла кубок, улыбнулась Чезаре, улыбнулась Джакомо Фео, и в янтарных хищных глазах полыхнуло пламя – отблеск того, что горело между ними в опочивальне.
И многие не выдержали, отвели взгляд от этой пары, признавая то, что Джакомо Фео теперь просто так со счетов тоже не сбросишь…

- Мой супруг прав, - словно между делом  сказала она, пока слуги торжественно ставили на стол угощение. – В Риме вся власть у папы и тех кардиналов, которым он доверяет. А Рим правит миром! Один из моих сыновей вполне достоин носить кардинальскую шляпу, пусть и не сразу, конечно, со временем… Но это завидная судьба. Достойная Сфорца и Риарио.
Гости пили, наполняли тарелки, слушали и соглашались, не ожидая подвоха… А зря…
- Я думаю, Оттавиано, из тебя бы вышел хороший кардинал. Молодой, амбициозный, знающий, в чем его выгода.
Тишина накрыла своими крыльями пирующих, такая тишина спускаются на землю перед самой страшной грозой, но откуда последует первый удар молнии?

26

И все-таки она это сделала. Пусть не сделала, а всего лишь сказала, но и пусть даже только озвученная, угроза перестает быть опасной. Не только Фео, все придворные видели, как побледнел старший сын Тигрицы, и, пусть на мгновение, но каким затравленным стал его взгляд.
Чезаре, который после язвительной реплики брата уткнулся в кубок, едва не поперхнулся разбавленным вином. Он искоса посмотрел на мать, затем на ее мужа и только после этого на Оттавиано. Не то, чтобы он позлорадствовал - как недавно и Фео, он не верил, что такое возможное, и воспринял слова Катерины скорее как тяжеловесный намек для первенца - чтобы тот не забывал своего места, но брошенный во второй раз взгляд на отчима подсказал, что все не так просто. Догадаться по лицу графини, сколько правды в ее словах, было практически невозможно, Джакомо же еще не научился настолько виртуозно владеть лицом, и немое, но от безмолвия не менее красноречивое восхищение, а еще больше удивление, в его глазах говорило о том, что слова Тигрицы - не рожденный в споре экспромт, что ее муж, может, и поражен, но тем тем, что она сказала, а скорее тем, что она это сказала.

- В последнем можно быть уверенным, - буркнул Чезаре себе под нос, но в звенящей тишине его слова разнеслись по залу.
Чезаре слегка смутился, но в пику старшему брату поднял голову и произнес уже, не скрываясь.
- Что-что, а выгоду, братец, ты точно не упустишь.

Отредактировано Джакомо Фео (24-05-2018 15:16:19)

27

С самого раннего детства Оттавиано жил и рос с мыслью, что он старший сын и законный наследник. Что все, чем владел его отец, все богатства матери будут его.  Это был его щит от всех разочарований – а их на пути юноши было достаточно. Крепкий щит, безупречный… по которому сейчас вдруг поползла предательская трещина.
И ему бы сейчас ответить… достойно. Дескать, матушка, у вас достаточно для того сыновей, а я граф Форли и Имолы, пусть и под вашим регентством. Из них и выбирайте будущего кардинала. Или обратить все в шутку. Но для того Оттавиано был недостаточно умен и недостаточно остроумен. Что уж там – он был еще мальчишкой, мальчишкой, который отчаянно пытался дорваться до власти, которая висела перед ним, как морковка перед ослом. Хоть стой на месте, хоть беги изо всех сил – а ближе она не станет.
А самое страшное… самое страшное то, что на лицах гостей Оттавиано искал поддержку, возмущение такими речами Тигрицы, а находил только сомнение, ну, еще молчаливое сочувствие. А некоторые просто избегали встречаться с ним глазами.

Оттавиано встал, послав матери сумрачный взгляд.
- Я не голоден, - отрывисто бросил он. – Доброго вечера, матушка, пируйте без меня!
Помедлил пару мгновений, давая матери возможность остановить его, но, поняв, что этого не будет, вышел из-за стола. Мысленно посылая проклятия Катерине Сфорца, ее смазливому муженьку и братцу Чезаре. Вот кто тот еще змий.
Характера хватило выйти из зала с гордо поднятой головой и прямой спиной.
Потом, свернув в ближайшую нишу, он изо всех сил стукнул кулаком по стене, разбивая пальцы в кровь.

- Господин…
Тонкий женский голос заставил Оттавиано вздрогнуть и разозлиться еще больше – и на себя, и на эту женщину в платье служанки.
- Чего тебе? – грубо спросил он.
Может быть, мать зовет его обратно? Поняла, что допустила ошибку? Хочет помириться?
- Я служанка вашей матушки, графини Катерины… Мне бы рассказать вам кое-что важное, но не знаю, как и начать…
Оттавиано был еще молод, это верно. Но вырос он не в хижине рудокопа. Сняв с пальца золотой перстень (материнский, кстати говоря, подарок), он повертел им перед глазами девицы. Те алчно блеснули.
- Говори, - приказал он.

28

Если она ошиблась, это может стоить ей жизни, а если нет... от ожидания возможного богатства едва не закружилась голова. При виде золота немного косоватые глаза Чинции заблестели, она облизала вмиг пересохшие губы и, теребя юбку, торопливо зашептала.
- Ваша светлость, я ваша верная служанка и потому я не могу молчать.
Красноречивый взгляд в сторону перстня свидетельствовал, что девица не настолько бескорыстна, как пытается уверить, только кто ж от нее этого ждал? Вряд ли тот, в чьих венах струится кровь Сфорца и Риарио. Увидев в глазах молодого графа нетерпение, Чинция быстро продолжила:
- Я случайно услышала разговор Ее светлости с мессером Джакомо, - благоразумия хватило не назвать Джакомо Фео мужем графини.
Казалось бы, можно было переходить и к главному, но тут требовалась особенная ловкость, чтобы избежать петли - узнай Катерина Сфорца о предательстве, за жизнь Чинции не дадут и гнутого медяка, вот только и граф может не прийти в восторг от того, что у прислуги есть уши и, еще хуже, язык. Все же он сын Тигрицы... какой-никакой, а сын. Самым правильным будет свалить все на молодого мужа графини, тем более, что этот Фео тут мало кому нравится.
- Мессер Джакомо уговаривает Ее светлость лишить вас всех прав с тем, чтобы в будущем земли Форли и Имолы принадлежали его детям.

Ну вот, вот она все и сказала. Чинция шмыгнула носом и, не сводя взгляда с перстня и при этом стараясь по выражению лица графа догадаться о его мыслях, в усердии едва не выправила свое косоглазие.

Отредактировано Один за всех (27-05-2018 16:13:35)

29

- Что? Кому?! Детям? Его детям?!
На красивом, надменном лице Оттавиано отразилось сначала непонимание, потом гнев, а потом брезгливость.
Нет, он уже был мужчиной. Сцепионе позаботился о том, чтобы его сводный брат познал все радости плотских утех с красивыми и покладистыми служанками. И он догадывался, что мать приблизила к себе Джакомо Фео не для того, чтобы беседовать с ним ночами о поэзии.  Но отчего-то ему до этого проклятого мгновения ни разу не приходило в голову, что у матери может быть ребенок от этого проходимца… а теперь вот представил – и замутило от отвращения.
- Лжешь! – прохрипел он и рванул воротник – дышать отчего-то стало трудно.
Но ему даже не было нужды смотреть в лицо служанки – достаточно было вспомнить лицо Катерины Сфорца нынче на пиру, чтобы понять – не лжет.
Так вот, значит, к чему все эти разговоры о кардинальской мантии, любезная матушка. Он-то думал, она решила его напугать, привести к повиновению, а она пытается расчистить дорожку для будущих бастардов этого низкородного, Фео?! Да как же можно так низко пасть…
Он не позволит своей матери так низко пасть. Даже если…
«Ну же», - вкрадчиво прошептал ему чей-то голос, так похожий на его собственный. – «Даже если что?»
Даже если ему придется убить этого выскочку Фео.
Или ее.
Впервые эта мысль зазвучала в его голове так громко.
Перстень выпал из внезапно ослабевших пальцев, покатился под ноги служанке.
- Услышишь еще что-то – приходи, - угрюмо проговорил он. – Без награды не останешься. А теперь – пошла вон…

30

Служанка плюхнулась на колени - и выказывая свое почтение, но больше - за упавшим на пол перстнем.
- Все-все, что узнаю, - заверила она, пятясь назад.
Воистину, сегодня был удачный день: перстень - только начало, теперь она обратится в слух, благо что на прислугу мало кто обращает внимания, коли та делом занята. А умной служанке всегда найдется, что сделать, где пыль протереть, где пол подмести.

Сначала служанка спрятала перстень в рукав, но потом это место показалось ей ненадежным, и она засунула украшение прямо за щеку. Лицо изрядно перекосило, что вызвало сочувственные расспросы от товарок и даже снисходительное разрешение от старшего слуги "скрыться с глаз долой и не портить настроение господам своей рожей".
С самыми радужными надеждами ушлая девица отправилась на служащий ей постелью узкий топчан и, предварительно вынув перстень изо рта - не дай бог проглотить, вот потом в собственном дерьме копайся - придремала.

Ее не мучила совесть, разве что самую малость царапал душу страх, что Тигрица, у которой, казалось, глаза на затылке, а уши повсюду, обо все узнает. И тогда девица себя успокаивала себя, что не станет Его светлость выдавать свое знание, не глупец он все же... Сразу разбираться не побежал, а потом остынет и поймет, что ему самая выгода знать, а вида не показывать. И окончательно убедив себя в этом служанка провалилась в глубокий сон.

Отредактировано Один за всех (30-05-2018 15:22:26)

31

Разумеется, останавливать старшего сына Катерина Сфорца не стала. Оттавиано обижен? пусть научится справляться со своими обидами. А те, кто смотрит на него, как на своего господина, пусть подумают десять раз, не поторопились ли. Возможно, лет через пять-семь  старший сын Тигрицы и обретет нужные для правителя качества… а может быть, и нет. Время покажет.
- Чезаре, займи место брата, - распорядилась она, и второй сын исполнил ее приказ охотно и с радостью.
Сегодня он будет сидеть на отцовском месте за столом – большая честь, и все благодаря глупости Оттавиано.
- За сегодняшнюю удачу на охоте, - провозгласила она, и гости охотно подхватили.
- За удачу!

Возможно присутствующие на пиру в глубине души ждали и опасались, что графиня посадит на место Оттавиано своего молодого мужа, и, признаться, Тигрица подумала об этом, ровно на мгновение, но это было бы слишком опасно – для Джакомо. Опасно вот так, подставлять его под ядовитые взгляды.
Пусть сначала привыкнут к тому, что он рядом с ней, всегда и днем и ночью.
А потом уже привыкнут подчиняться. Привыкнут, никуда не денутся, нужно только время…

Над каменными стенами Рокка-ди-Равальдино время летело незаметно, особенно, когда вино лилось рекой.


Эпизод завершен


Вы здесь » Яд и кинжал » Regnum caelorum » Пока добыча не убегает - она не добыча. 27.07.1495 года.