Яд и кинжал

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Яд и кинжал » Regnum terrenum. О tempora! O mores! » Ответственность без свободы,свобода без ответственности. 3.08.1495.Рим


Ответственность без свободы,свобода без ответственности. 3.08.1495.Рим

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

2

Прошло немногим больше недели, как переехала Валентина палаццо, а графиня деи Каттанеи уже разочаровалась в собственном разрешении. Правильно ей тогда сказал Карло - было бы лучше, если бы Джоффре поселил свою любовницу не здесь, а где-нибудь поблизости. Ваноцца тогда отмахнулась от слов мужа, а Карло, человек в семье очень мягкий, и не настаивал. К тому же его совет все равно опоздал - Тина уже въехала в приготовленную для нее комнату.
Ваноцца пожалела не потому, что присутствие Валентины стало ей в тягость - та вела себя тихо, как мышка, и уж тем более не из-за внезапного неудобства перед невесткой - такое и представить смешно, просто все пошло не так, как она надеялась, хотя и сказать, что она была сильно удивлена, тоже было нельзя.
Во время первого знакомства она поняла, что в этой паре главный - ее сын, и это сразу расположило ее к Валентине, еще ей показалась, что и любовница хорошо влияет на Джоффре, что он как-то повзрослел и стал серьезнее, но если в первом случае ее догадка была правильной, то во втором графиня ошиблась.

Джоффре не жил, а будто играл в жизнь. Поселив рядом с собой любовницу, он как-то очень быстро потерял к ней свой интерес, и, казалось, посещал комнату Валентины только после требования о том матери. При этом вид у него был такой, словно это не он ввёл Тину в дом, а, как и Санчию, ему ее навязали.

- Конечно, эта девица и сама виновата, - теми редкими ночами, когда Карло удавалось вырваться из своего казначейства домой, откровенничала Ваноцца с мужем. - Ты знаешь, я никогда не любила Санчию, но в ней хотя бы чувствовалась жизнь, и характер тоже был виден, Валентина же - словно тень. Нет, я понимаю, она беременна, но если она хочет удержать Джоффре, ей не мешало бы взять себя в руки.
На осторожный вопрос Карло, нравится ли ей самой эта Тина, Ваноцца задумалась и про себя решила, что пожалуй все же нет.
- Тебе никто не нравится, дорогая, - добродушно рассмеялся на это Карло. - Ты просто ревнуешь своих детей. Жаль, что все они не могли, как Чезаре, стать кардиналами. Тогда бы твоё материнское сердце было удовлетворено.
Ваноцца довольно резко возразила, что ей пришлось делить детей с мадонной Адрианой, а называя вещи своими именами, вообще их отдать. В ответ Карло только вздохнул и успокаивающе погладил жену по спине. Он очень ее любил и верил, что взаимно, но иногда уставал от ее властности.

Карло уже уснул, а Ваноцца все думала. Неужели он действительно прав и все дело только в ревности?
- Ну нет. Да, я действительно считаю, что Лукреция слишком хороша для герцога Пезаро, а Санчии вообще не следовало выходить замуж, но мне же нравится герцогиня Гандийская. Она уж точно хорошая женщина.
- Угу, хорошая, - сонно отозвался разбуженный рассуждениями Карло, - то-то ты утверждала, что Хуан потому и гуляет, что ему ничего другого и не остаётся. Да-да, я помню, ты говорила это в сердцах, но говорила же.
- Спи уже, - усмехнулась Ваноцца, признавая правоту своего четвёртого официального мужа.
По-настоящему,  Мария тоже не была ей симпатична, как не может быть симпатична слишком праведная женщина той, которая в жизни много грешила.
Она придвинулась к отвернувшемуся Карло и обняла его со спины. Бог с ней, этой Валентиной, пусть Джоффре сам расхлебывает ту кашу, которую заварил. Из всех детей Родриго Борджиа графиню деи Каттанеи не огорчал разве что Чезаре. И дай бог, чтобы хотя бы он оказался прозорливее своих братьев и сестры.

Отредактировано Ваноцца деи Каттанеи (10-10-2018 21:58:38)

3

В чем Джоффре был еще похож на ребенка, так это в быстрой смене отношения к чему-либо. И в том, каким удивительным оно оказывалось для него самого. Кажется, вот только вчера он устроил кутерьму с переездом Валентины и радовался ему искренне и по-настоящему. Он не только выполнял свой долг, как его видел, он сделал что-то, чего по-настоящему хотел! С удовольствием думал, что она теперь будет жить рядом и никто не сможет ее потревожить или расстроить. С легким удивлением и в то же время благосклонно вспоминал о ее беременности. Все казалось таким простым!
Но уже очень скоро Джоффре понял, что его совершенно не тянет зайти к Валентине. Она все время плохо себя чувствовала и ничего не хотела. Это, предположим, Джоффре бы пережил, но с ней теперь нельзя было даже просто поболтать. От веселой и любящей острые шутки Тины не осталось и следа. Пару вечеров Джоффре провел рядом с ней, но так как это "проведение" состояло для него в том, чтобы зевать и смотреть на стены, то на третий день он решил, что нет никаких оснований отбывать повинность, тем более что и Тине совсем не до него, раз уж она молчит. Он отсутствовал всю ночь, зашел с утра перед тем, как отправиться спать, бодро поцеловал ее и, увидев позеленевшее лицо и кислый взгляд, бодро же попрощался и отправился спать. Проснувшись, ушел уже на два дня.
В глубине души он понимал, что получается все не очень красиво, но от мучивших его угрызений совести только злился. В конце концов, он же сделал так, что у Тины есть все, что ей нужно, а веселить ее уж точно не его обязанность. Вернувшись после двухдневного отсутствия, Джоффре под молчаливым взглядом матери втянул голову в плечи и вновь зашел к Валентине "поболтать". Разговор не клеился и продлился недолго.
В тот же день к вечеру Джоффре отправился из дома, и вернулся ровно через сутки. Дом матери уже спал, никто ничего бы ему не сказал, но, пробираясь мимо комнаты Тины, Джоффре почувствовала себя совсем уж гадко. И так как он был из бани, а значит, выглядел сейчас чисто и свежо, младший Борджиа решил все-таки заглянуть к любовнице.
- Ты спишь? - тихо открыв дверь, просунул он голову в комнату Тины, втайне надеясь, что услышит только тихое дыхание.

4

«И зачем только я сюда приехала?» - Валентина и раньше сомневалась, стоит ли, но поддалась решению Джоффре.
Теперь получилось, что она, как та проторговавшися матрона, которая все меняла хорошее на лучшее, и каждый раз получалось, что себе в убыток.
Наверное, если бы Тина уехала из своей старой комнаты, и тогда бы жалела, а теперь и тем более. Адриана де Мила не примет ее обратно, в этом Валентина почти не сомневалась. И без того ее та слишком долго терпела ее присутствие, и это несмотря на то, что после того, как тогда еще кардинал Валенсийский выбрал Джулию, Тина стала не нужна своей предприимчивой родственнице.
Мадонна Адриана не просто одобрила связь Тины с принцем Сквиллаче, а буквально толкнула ее в объятия Джоффре, в связи с этим она даже переселила бедную родственницу ближе к своей спальне (неважно, что чаще всего она ночевала в Санта-Мария), переезд же Валентины в дом графини деи Каттанеи могла воспринять как вопиющую неблагодарность. И скорее всего так и восприняла.

На саму мадонну Ваноццу Тина не могла обижаться, мать Джоффре всегда была с ней вежлива, а если привыкнуть к ее прохладной манере держаться, почти сердечна. А вот сам Джоффре... Он явно начал тяготиться постоянным присутствием любовницы, теперь его визиты к ней стали не в удовольствие, а в обязанность - с обострявшимся чутьем беременной женщины Тина знала это так же точно, как если Джоффре объявил ей об этом сам.
От всех этих мыслей у Валентины началась бессонница, так что на вопрос любовника она ответила сразу.
- Нет, мне не спится.

Отредактировано Валентина Манчини (12-10-2018 19:29:22)

5

- Не спится? Странно. А что так?
Джоффре помялся в коридоре, но все-таки вошел. Вопрос был глупым, он и сам понимал. Надо быть совсем уж черствым, чтобы не догадаться, что мучает Тину. Он чувствовал себя виноватым, но любое действие, которого от него ждали, требовало от него жертвы, а он не хотел ничем жертвовать. Он бы с радостью согласился вернуть все назад, чтобы они с Тиной были просто друзьями, пусть бы она даже смеялась над ним. Вся эта чепуха с любовной связью и ее беременностью, так радовавшая его поначалу, теперь вызывало только горькое сожаление. Ему все это не было нужно по-настоящему. Он был с Тиной, потому что с ней было легко. А в результате все стало еще хуже, чем было с Санчией. Жену ему хотя бы подсунули, и он чувствовал себя вправе сопротивляться. А Валентину он сам выбрал. И привез к матери ее сам.
И вот теперь ей все время плохо, и от него чего-то ждут. А он снова хочет, чтобы все отстали и дали ему делать то, что ему хочется.
А почему бы и нет? Он же не бросил Тину на произвол судьбы. Надо позаботиться, чтобы она ни в чем не нуждалась, а все эти... Джоффре понимал, что это малодушие, и не был готов и с ним смириться тоже.
Положение оказывалось безвыходным.
- Ты плохо себя чувствуешь? - спросил голосом, каким дети справляются о здоровье у старой бабки, при этом словами, которые им были продиктованы родителями.

6

- Не хуже, чем обычно.
Валентина не знала, как вести себя с этим новым Джоффре. Лучше бы все оставалось так, как и было раньше. Пусть ее комната едва отапливалась, а кровать скрипела как несмазанная телега, зато она она была почти свободна. Конечно Тина зависела от милости Адрианы де Мила, но та в последнее время постоянно жила в Санта-Мария-ин-Портико и почти не вмешивалась в быт собственного дома. Тогда к Валентине часто приходил Джоффре и делал это не по принуждению и не через силу, как сейчас.
Став его любовницей, Тина вроде бы и не перестала быть его подругой, но, забеременев, лишилась сразу всего.
- Тебя долго не было, - упрекнула она и зная, что этого делать уж точно не стоит, все же спросила. - Где ты был эти два дня?

Отредактировано Валентина Манчини (14-10-2018 17:17:18)

7

Начать было сложно, но продолжить уже проще. Джоффре прошел дальше и даже сел на постель Тины. Странные она в нем вызывала теперь чувства. Ему было ее очень жалко, но какой-то неправильной жалостью, не делающей чести ни ему, ни ей.
На последний вопрос Тины он поморщился. Хорошо еще, что в комнате было совсем темно, и можно было не бояться, что каждую твою гримасу разглядят.
- В разных местах, - уклончиво ответил он.
На самом деле ничего такого, что бы могло как-то расстроить или задеть Валентину, он не делал. Но уже понимал, что и это не за горами, и что ограничения, которые он на себя наложил вроде как сам, тоже жмут и давят. Происходящее пока давило еще больше, поэтому ничего, кроме дружеской попойки и ночевки у друзей детства, ему и не было нужно. Но почему он должен оправдываться?
- Я был у Джованни Бокка и у Бартоло, - все-таки рассказал Джоффре.
Странно, как легко было откровенничать с Тиной раньше и невыносимо теперь. Как будто он на допросе у Ваноццы.

8

Тина накрыла ладонью колено Джоффре. Как странно, что она сейчас лежит в постели, а ее любовник просто сидит рядом. На самом деле при мысли о близости Тину подташнивало, она сейчас реагировала на любые запахи и исходящий от Джоффре слабый аромат мыла вызывал дурноту. Но может быть если она пересилит себя и ему отдастся, все станет как прежде? Неспроста же мадонна Адриана учила ее, что нужно прежде всего думать об удовольствии мужчины, а потом уже о своем, а, говоря по правде, о своем вообще можно не думать.
Жаль только, что ее благодетельница не уточняла, что и вид при этом у женщины должен быть хотя бы немного счастливый.
Сделав над собой усилие, Тина погладила Джоффре по внутренней поверхности бедра. Раньше этого было бы достаточно, чтобы любовник загорелся, сейчас же ее мучило ощущение полной неправильности происходящего.

9

Джоффре мог быть невнимательным, но не настолько, и никогда - черствым. Несмотря на полную темноту, мешающую увидеть Тину, он хорошо разглядел фальшь. Ему стало неприятно. Он уже испытывал несколько дней неудобство от того, что любовница оказалась от него как за стеной, но даже оно не затуманило ему взгляд. Его передернуло, и он поскорее отодвинулся.
- Тебе плохо и хочется спать, - почти с неприязнью отозвался он. - Зачем?
Лучше бы она прямо сказала, что считает его недалеким до смешного. Ему не нужны подачки в обмен на то, чтобы он не поступил как-нибудь некрасиво.
- Послушай, Тина, я обещал о тебе позаботиться, и это неизменно. Что бы ни было, у тебя все будет.
Он резко поднялся с постели. Слова, которые казались ему правильными, звучали глупо и трусливо.

10

- Я не знаю, - как-то растерянно прошептала Валентина, и сама не понимая зачем. - Ты отдаляешься от меня, я же вижу.
Она закрыла лицо ладонями. Тина всегда была выдержанной, понимая, что все равно ничего не изменить, она никогда не давала росткам обиды прорасти в ее душе, как бы ей ни было горько. Но так было раньше. Даже когда она еще не знала, что носит ребенка, одним из первых признаков беременности - даже еще до тошноты, - стала чрезмерная восприимчивость. Любая мелочь, о которой она бы никогда и не задумалась, теперь доводила ее до слез, и сдержать эти слезы не представлялось возможным. Самое большее, чего Тина смогла добиться, так это плакать абсолютно бесшумно, не тревожа звуками тех, кого это смогло бы раздразнить.
- Прости. Я знаю, что ты меня не оставишь. Мне просто очень одиноко, - глухо произнесла она.
Тина не смогла бы отнять ладони, все ее лицо было залито слезами, а ей не хотелось, чтобы Джоффре это увидел. Может быть, не видя, он и не поймет.

Отредактировано Валентина Манчини (16-10-2018 06:20:45)

11

- Да ну брось, тебе все кажется.
Джоффре машинально сделал шаг в сторону и, устыдившись, сделал целых два обратно.
- Просто ты плохо себя чувствуешь. Знаешь, когда меня тошнит, я вообще злюсь на весь мир и уверен, что он против меня, - Джоффре натужно рассмеялся.
Что-то во всем было неестественное. "Это потому что она беременная, вот все и идет не так", - сказал он себе. "Ну конечно!" - он с шумом, как это бывает, когда почувствуешь очень сильное облегчение, выдохнул воздух. Джоффре еще умел по-детски поддаваться самообману. Вот и теперь ему показалось, что все так и есть. А потом, когда у Тины родится ребенок, все станет, как раньше. И он не будет чувствовать себя так противно и вечно ходить виноватым.
- А потом все будет, как обычно, - с уже большей уверенностью и по-настоящему веселым голосом пообещал он Валентине. - Вот увидишь.
Джоффре сам в это поверил, и стало гораздо легче. Пройдет каких-то несколько месяцев!

12

После таких заверений Валентина почувствовала себя еще хуже. Пройдет совсем немного времени и она превратится в неповоротливую гусыню, Джоффре будто этого не понимает.
Или не хочет понимать.
Тина физически ощущала его нетерпение, а ведь она в доме графини чуть больше недели. Что же будет через месяц? В том, что Джоффре выполнит обещание, она не сомневалась - тут ей бояться нечего, на улицу ее никто не выкинет, только дело было в том, что ей не хотелось, чтобы все это шло лишь из чувства долга. Валентина не была такой уж наивной, она и не думала, что Джоффре в нее влюблен - ему скорее льстила эта связь и, конечно, немалую роль сыграло и удобство. Она и сама не была влюблена и, как ни прискорбно в этом признаться, толкнувшие ее в объятия Джоффре причины были очень схожи. Наверное, сейчас она расплачивается за этот грех, и расплачивается и за себя, и за любовника.
- Конечно, все будет как раньше, - так же неестественно весело отозвалась она и сама подтолкнула Джоффре к двери. - Ты иди, спать наверное хочешь, завтра уже поговорим.
Чтобы облегчить ему отступление, Валентина старательно зевнула.
- Да и ко мне, наконец, пришёл сон.

Отредактировано Валентина Манчини (16-10-2018 20:55:33)

13

- Да, правда, пора уже, - с облегчением согласился Джоффре.
Самому ему уходить было неудобно, и он теперь был так благодарен Тине за то, что она почти выгоняет его, что он чуть не почувствовал себя влюбленным.
- Я обязательно зайду к тебе еще посмотреть, как ты себя чувствуешь.
Теперь он верил, что это может быть и прямо завтра с утра, и завтра вечером. Наклонившись, он поцеловал Тину, куда дотянулся - получилось в ухо - и, стараясь не сильно бежать, ушел.
Как гора с плеч! Хорошо, что он все-таки заставил себя зайти! С чувством великой победы Джоффре зашел, наконец, в свою комнату.
- А теперь спать!
Он скинул верхнее платье и нетерпеливо стал развязывать завязки на дублете. Намерение у него было только одно: завалиться в постель и проснуться не раньше полудня.

14

Громкий стук в дверь спальни принца Сквиллаче ознаменовал тщетность его надежд. Напрасно Джоффре думал, что все в доме спят - с тех самых пор, как он поселил здесь Валентину, графиню деи Каттанеи вновь стала мучить бессонница и по-настоящему она засыпала уже ближе к утру. Осторожно, чтобы не разбудить Карло, она встала на шум, но проявлять себя не торопилась, а так и простояла у едва открытой двери до тех пор, пока Джоффре не вышел из комнаты беременной любовницы.
- Не слишком-то ты задержался, - вздохнула она себе под нос и, на мгновение задумавшись, решилась.
Ваноцца старалась не вмешиваться в жизнь уже выросших детей - "не вмешиваться" в своем понимании, но всему же должен быть предел.
Именно ее стук и разрушил мечты принца Сквиллаче.
- Я войду? - спросила она с порога, на котором, впрочем, и не задержалась. - Нам нужно поговорить.
От Джоффре не пахло вином и вообще выглядел он свежо, разве что очень сонно, но так она пришла ему не о том морали читать.
- В другое время тебя не поймаешь, а мне уже несколько дней, как очень хочется узнать - зачем ты вообще привез в мой дом мадонну Валентину? Неужели для того, чтобы она все дни и, кстати, ночи проводила в одиночестве?

Отредактировано Ваноцца деи Каттанеи (17-10-2018 11:49:54)

15

Приятное предвкушение сна Джоффре было безжалостно уничтожено в тот самый миг, когда он уже почти разоблачился.
Мама! Это было гораздо серьезнее, чем тихий укор Валентины. А главное, что неожиданнее. Джоффре искренне полагал, что Ваноцца должна печься о его покое и довольстве, радоваться, если они достигнуты, а не требовать чего-то такого, чего даже любовница не требует.
- Ну мааама! - по-детски протяжным обращением начал Джоффре.
Он сел на постель, но тут же вскочил, потому что оказаться ниже матери было неприятно: как будто ему вновь лет восемь.
- Я привез ее сюда, чтобы ей было спокойно, чтобы она не зависела от Адрианы. Ты же знаешь папину кузину! Разве Тина тебе чем-нибудь мешает?

Отредактировано Джоффре Борджиа (17-10-2018 13:47:26)

16

- Мне - не мешает, - с ударением на первом слове сказала Ваноцца. - И тебе, похоже, тоже. Исключительно потому, что ты почти ее не видишь.
Она прошла и уселась прямо на разобранную кровать, графиню не волновали проблемы с разницей в росте, женщина имеет право смотреть на мужчину снизу вверх, даже если этот мужчина - ее сын.
- Я не вмешиваюсь в отношения своих сыновей с женщинами, но только тогда, когда они не вмешивают в эти отношения меня, - продолжила она, сверля Джоффре взглядом. - Ты привез себя свою беременную любовницу для того, чтобы по твоим же словам ей было здесь спокойнее. А вот как ты думаешь, спокойно ли ей от того, что ее мужчина где-то пропадает целыми днями? - Ваноцца взглянула в лицо Джоффре и продолжила уже мягче. - Никто и не ждет, что ты будешь безвылазно сидеть около ее юбки, но хотя бы в те редкие моменты, когда вы рядом, ты можешь хотя бы постараться выглядеть счастливее? Честное слово, Джоффре, у меня такое ощущение, что к нас снова вернулась Санчия. Во всяком случае, счастливым ты не выглядишь.

Отредактировано Ваноцца деи Каттанеи (17-10-2018 16:29:30)

17

- Я стараюсь, - честно выпалил Джоффре. - Очень стараюсь.
"Так что даже самому тошно", - подумал он, но вслух не сказал.
- Я не думал, что так получится, - он тяжело вздохнул и опустился на постель рядом с матерью. - Тина совсем не Санчия, но...
Он впервые в жизни столкнулся с тем, что самые лучшие качества в человеке не могут изменить того, как ты к нему относишься. Присутствие Санчии стесняло его, но вину за это он мог взвалить на саму супругу. Она была старше, она не ставила его в грош, она была уязвлена и не стыдилась этого демонстрировать. Словом, ему не было стыдно за то, что он старается избавиться от ее присутствия.
Тине нельзя было сказать: "сама виновата". Она не сделала ничего, за что он мог хотя бы разозлиться.
Но что это меняло?
- Мама, я не хочу к ней приходить. Что мне делать?

18

- Ох, Джоффре!
Откровенность сына обезоружила Ваноццу и развеяла ее недовольство. Какое ей дело до чужой ей девицы, пусть даже та ни в чем не виновата?
- От того, что я скажу - нужно было думать раньше, тебе легче не станет, - ровно ответила она, собравшись, как это делала всегда перед лицом опасности или просто неприятности. - Значит, будем исходить из того, что есть, но перед тем, как что-то думать, ты должен для себя решить - собираешься ли признать этого ребенка и какую роль после ты отведешь его матери? Если тебе нужен мой совет, я скажу тебе, что думаю, но выбирать все равно придется тебе. Принцесса Сквиллаче не может забеременеть, это уже понятно. Не стану злопыхательствовать и выяснять причину, - слова "хотя она известна" пусть и не прозвучали, но подразумевались, - важно не это, а то, что Сквиллаче нужен наследник. Если ты признаешь этого ребенка, это все равно не привяжет тебя к его матери. Ты можешь купить ей дом и определенной суммой дать возможность стать респектабельной дамой, можешь, если твое нежелание пройдет, поселить ее недалеко от себя... тут я тебе точно не советчица. Но в любом случае, у тебя уже будет сын... или дочь, но я надеюсь на лучшее, и это избавит семью от многих проблем в будущем.

Отредактировано Ваноцца деи Каттанеи (18-10-2018 13:06:00)

19

Ваноцца смягчилась, но Джоффре от этого не стало легче.
Как и от того, что она была права.
Каждое ее слово было разумно и преисполнено заботой о будущем. Наверное, надо было с ней согласиться и как-то воодушевиться, дать понять, что он думает так же, но Джоффре просто не мог. Его мутило от необходимости об этом всем думать.
Он снова думал, как бы было хорошо не быть никаким принцем Сквиллаче. Какой от этого прок? Можно подумать, он может себе позволить больше, чем раньше! Живет он у матери, ходит в те же места и любит тех же друзей, только теперь есть еще Санчия и необходимость думать о наследнике и сознавать ответственность за Сквиллаче. А он не хотел все этого - княжества, будущего, наследника... да что там, и любая возня с женщинами ему, пожалуй, сейчас не нужна совсем. Он был в ловушке. Его поманили чем-то вроде драгоценного клада, а внутри оказалась одна выгребная яма. А все вокруг делают счастливые лица и притворяются, что это гора золота. И ждут, что и он будет думать так же.
Как же хотелось все это сказать! Но Джоффре помнил, что ни разу у него не получилось складно передать то, что он чувствует, так, чтобы в это поверили.
- Да-да, я подумаю, мама, - он был готов обещать все что угодно, но потом. - Я обязательно подумаю.

20

Ваноцца невесело улыбнулась - мысли Джоффре были перед ней, как на ладони. Не те, глубокие, графиня деи Каттанеи и представить бы не смогла, что кто-то в своем уме не хочет быть принцем, а те, что на поверхности. Сейчас Джоффре готов был согласиться абсолютно со всем, лишь бы его оставили в покое.

"Может быть для него было бы и лучше, если бы Родриго его не признал?" - мелькнула виноватая, но от того не менее крамольная мысль.
Именно графиня настаивала на том, что Джоффре - сын Борджиа, правда, ей удалось убедить любовника в этом не раньше, чем ему понадобился еще один ребенок, тот, кто семью свяжет его с Неаполем. Ей было невдомек, что княжество Сквиллаче совсем не казалось Джоффре таким уж притягательным, зато не сомневалась, что брак с внебрачной дочерью короля Альфонсо не принес ему счастья.
"Это все Санчия... Если бы она была хорошей женой, ничего бы этого не было".
Легче всего было обвинить во всем невестку, и графиня деи Каттанеи с мрачным удовольствием воспользовалась этим правом свекрови.
- Ладно, сейчас ты все равно ничего не решишь, - произнесла она вставая. - Спокойной ночи, мальчик мой. Постарайся не думать о плохом, все как-нибудь устроится.


Эпизод завершен

Отредактировано Ваноцца деи Каттанеи (19-10-2018 11:38:12)


Вы здесь » Яд и кинжал » Regnum terrenum. О tempora! O mores! » Ответственность без свободы,свобода без ответственности. 3.08.1495.Рим