Яд и кинжал

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Яд и кинжал » Regnum terrenum. О tempora! O mores! » Нетайная исповедь. 01.08.1495


Нетайная исповедь. 01.08.1495

Сообщений 1 страница 20 из 33

1

2

Дон Мануэль и сам не мог понять, почему, но затея доньи Рамоны ему не нравилась. Не потому, что ему была неприятна женщина - как раз скорее наоборот - но он чуял какой-то подвох, и тем неприятный, что было непонятно, где именно он гнездится. Дон Мануэль честно задал себе вопрос, зачем делать то, в чем чувствуешь сомнение, и решил отказаться. Обманывать он не любил и считал ниже своего достоинства, поэтому решил все устроить просто - узнать утром, как пройти в церковь Святой Анны, у кого-нибудь в миссии, и отправиться туда самому или в сопровождении кого-нибудь из слуг, кто может указать дорогу. Письмо от дона Салвадора доставят уже после его ухода, и он честно скажет об этом в ответном благодарственном письме с извинениями.
Невинная хитрость дона Мануэля не удалась. Утром, едва он продрал глаза, слуга подал ему послание от мужа Рамоны. Коротко чертыхнувшись на обязательность новой знакомой, дон Мануэль понял, что придется смириться и поддаться обстоятельствам, как это часто приходится делать, если женщина что-то задумала.
Приведя себя в порядок и взяв слугу, хорошо знавшего Рим, дон Мануэль направился к дому дона Салвадора.

3

Посреди ночи Салвадор разбудил Рамону протяжным стоном.
"Мужчины совсем не умеют болеть, - думала она про себя, утирая со лба мужа испарину и гоняя служанку то за смоченным в прохладной воде полотном, то за новым ведром, то за пустой ночной вазой. - Что особенно странно, ведь раны они переносят стоически, помнится, в детстве я подслушала рассказ одного господина, что как-то во время турнира древко копья его противника прошло между пластинами доспехов и что пришлось его выдергивать прямо с мясом. Меня тогда затошнило, а он назвал этот ужас пустячной занозой. А ведь любая простуда или же обычное желудочное расстройство вызывает у них панику".
На самом деле Рамона и сама немного испугалась, не сыпанула ли она слишком много, но уже через пару часов, полностью очистившись, Салвадор мирно спал. Под утро, правда, хоть и не так сильно, как ночью, история повторилась и стало понятно - не то что покидать дом, но и выходить из комнаты во избежании конфуза нежелательно.

Сама кротость, Рамона не отходила от мужа ни на шаг. Даже когда стало понятно, что все это - лишь остаточные явления, и после этого являла собой образчик милосердия. Казалось, она совсем забыла о написанном испанскому посланнику письме, и самым важным для нее было удобство мужа.

Отредактировано Рамона Сорес (08-10-2018 15:36:02)

4

Есть ли в мире что-нибудь настолько же унизительное, как расстройство в животе? Еще только что ты чувствовал себя главой семьи, уважаемым человеком и видел обожание в глазах жены, и вот теперь ты - несчастнейшее создание во власти стихии, живущей у тебя в животе, но совершенно не желающей с тобой считаться.
Примерно так бы, наверное, подумал дон Салвадор, если бы происходящее с ним несчастье оставило ему хотя бы малейшую возможность думать. Ему было стыдно перед Рамоной, перед всем миром и даже, кажется, перед собственной комнатой.
- Ты ангел, моя Рамона, - с нежностью сказал он жене, целуя ее руку.
Спазмы, наконец, прекратились, но чувствовал он себя так, словно раз двадцать его окунули в кипяток и столько же раз в ледяную воду.
- Кажется, я смогу теперь уснуть.

5

- Бедный ты мой, - Рамона ангельски улыбнулась и подернула полог, чтобы дневной свет не мешал Салвадору выспаться. - Ты больше не дрожишь, но если хочешь, я прикажу, чтобы принесли еще одно одеяло.
Как хорошо, что ее нервное ожидание легко объясняется другими волнениями. Рамона ждала ответа от дона Мануэля и ей бы хотелось отпроситься у Салвадора до того, как он упадет в объятья Морфея.
Именно поэтому Рамона, вроде бы озабоченная тем, чтобы муж скорее уснул, то фразой, а то и действием не давала ему погрузиться в дрему.

В дверь спальни постучали. Сердце Рамоны забилось - настал тот момент, ради которого она подвергла мужа такому испытанию, вот только в руках вошедшей служанки ничего не было. Разочарованная, Рамона все же сдержалась, чтобы не сорваться по какому-нибудь пустяку, но, услышав доклад, от неожиданности тихо ахнула. Впрочем, получилось очень даже удачно.
- О боже, я совсем забыла... - она закрыла ладонями лицо. - Но что же теперь делать? Я же не могу указать дону Мануэлю на дверь, тем более, что об этом сразу станет известно герцогине Пезаро!

Отредактировано Рамона Сорес (09-10-2018 13:54:59)

6

- Какой еще дон Мануэль? А, этот, - Салвадор скривился, словно увидел что-то крайне неприятное, и обессиленно откинулся на подушки.
В памяти всплыли подробности минувшей ночи, правда не хорошие, а неприятные. Они чуть не поссорились с Рамоной из-за какого-то испанского посла, а еще он согласился проводить его до церкви Святой Анны. А сейчас на такой поступок его не подвигнет ничто, к каким бы ухищрениям не прибегла Рамона. Святые Небеса, да он даже думать об этих ухищрениях не может без боли во всех частях тела!
- Рамона, я знаю, что тебя просила ее светлость, но я не могу никуда пойти! Моих сил не хватит даже до входной двери!

7

Рамона в не слишком наигранном отчаянии заломила руки, но ее лицо быстро просветлело.
- Салвадор, кажется, я знаю, что можно сделать. Конечно же тебе в таком состоянии никуда идти нельзя, да я и сама тебя не отпустила бы, даже если бы ты сам вдруг захотел, но ведь могу пойти и я. Не одна, разумеется, ты дашь мне в сопровождение кого-нибудь из слуг, или я могу попросить кормилицу стать моей дуэньей. Не думаю, что дон Мануэль будет в церкви очень долго, а если он и задержится, я всегда могу уйти раньше.
Она говорила с таким воодушевлением, словно идея только-только пришла ей в голову, а ведь на самом деле это был тщательно проработанный план.
- Тогда мы не обидим испанского посланника и я не огорчу мадонну Лукрецию. Ой, Вадор, правда же я все здорово придумала?

Отредактировано Рамона Сорес (09-10-2018 19:38:37)

8

- Что? Ты пойдешь с ним вдвоем? О, Господи! - воскликнул Салвадор. - Ты помешалась на услугах для герцогини Пезаро!
Усилие для повышения голоса оказалось достаточным, чтобы он почувствовал резкий приступ дурноты, а в животе предательски вновь все скрутило. Наглая уверенность Рамоны сделала свое дело. Вадор понял, что не может ей отказать без сильной борьбы и громкого разговора, и знал, что не способен сейчас на такой. Пусть лучше Рамона уйдет, зато быстро вернется и будет еще большим ангелом, чем была только что. Иначе останется фурия, и ему придется потратить кучу сил, чтобы убедить ее стать прежней.
- Ладно, - Вадор вытер испарину со лба. - Иди, но возьми с собой кормилицу и двоих слуг. Слышишь? Не меньше!

9

- Конечно, Вадор! - кротко согласилась Рамона и, наклонившись, поцеловала мужа во влажный лоб. - Не переживай, я постараюсь вернуться как можно скорее.
Она не стала обещать ему чего-то... необычного, сейчас Салвадор вряд ли бы это оценил, но остаток дня она собиралась быть к нему особенно нежной и податливой. В семье Рамона всегда была именно такой, правда, только в том случае, если все шло так, как ей надо.

- Проводи дона Мануэля в гостиную и скажи, что сейчас к нему спустятся. Именно так и скажи.
Рамона специально озвучила все так, чтобы до последнего момента для Гонсалеса все оставалось по-прежнему, а потом, когда она спустится к нему, полностью собранная, и сообщит, что в церковь они поедут вдвоем - слуги не считаются - он уже не сможет отказаться.

Несмотря на то, что Рамона была очень тщательна во всем, что касалось ее внешнего облика, на этот раз она оделась быстро, а возможные из-за спешки недостатки прически скрыла мантилья. С кормилицей - доньей Эстефанией - она уже договорилась, а из слуг выбрала таких, которые мощью вполне подходили в глазах Салвадора для этой миссии, зато сообразительностью не блистали. Их Рамона собиралась перепоручить верной Эстефании.

Выбор наряда был обусловлен тем, чтобы платье оттеняло красоту своей хозяйки и при этом не казалось, что та прибегла к каким-то особым ухищрениям. Темная зелень ткани подчеркивала цвет глаз и стройнило фигуру, из украшений - лишь тонкая цепочка на запястье... Все довольно скромно  - никто бы не смог упрекнуть донью Рамону, что она пытается произвести впечатление на гостя, но в этой псевдоскромности и заключался расчет.

- Дон Мануэль, день добрый, - Рамона, улыбаясь, вошла в гостиную. - Хорошо, что мы отправимся в церковь прямо сейчас, пока еще прохладно.
За спиной молодой женщины маячила полная донья Эстефанья, она цепко посмотрела на Гонсалеса и милостиво кивнула, как бы сочтя его достойным доверия. На самом деле чопорный вид кормилицы был обманчив, ради своей Моны она была готова на все, и если бы потребовалось лжесвидетельствовать, солгала бы, не моргнув глазом.
- К сожалению, болезнь Салвадора за ночь обострилась, поэтому он не может выполнить свое обещание и попросил меня сопроводить вас, - Рамона была сама скромность. - Вместо него с нами пойдет донья Эстефания.
Про слуг Рамона умолчала, но тут уже вступила дуэнья.
- Марио и Бруно тоже готовы, мадонна, - сообщила она в общем-то не хозяйке, а испанцу, и, довольная собой, вновь отступила в тень.

Отредактировано Рамона Сорес (10-10-2018 11:09:22)

10

Дон Мануэль был несколько озадачен проволочкой. Его сразу впустили в дом, с уважением провели в гостиную, где он расположился, но хозяева не спешили появляться. Он не знал, что и думать. Неужели он пришел слишком рано? В Риме и день начинается позже? Дон Мануэль уже в который раз пожалел, что согласился на все это мероприятие: связываться в столь деликатном деле с незнакомым человеком и его женой, которую едва ли знаешь лучше, было ошибкой. Но уходить теперь было поздно: любой уход был бы похож на бегство, а это было уже неприлично и даже оскорбительно для, видимо, очень добрых людей.
Появление доньи Рамоны было как нельзя кстати, чего не скажешь о ее словах. Как громом пораженный, дон Мануэль выслушал новость о том, что она будет его сопровождать в церковь одна. То есть, конечно, с ними будут ее служанка, двое слуг и его слуга, но сути дела это не меняло: он и донья Рамона будут вдвоем, с глазу на глаз. "Меня это смущает, а ее, похоже, нет", - Гонсалес с удивлением наблюдал за спокойствием будущей провожатой. Она была хороша, и это несмотря на раннее утро. "Счастливое свойство молодости", - напомнил себе Гонсалес. И снова странное чувство, что как-то все идет не так, как должно бы, напомнило о себе. Он не знал, как и почему, но отчетливо понимал, что ему не надо никуда идти с доньей Рамоной, хотя она точно не вызывала в нем никаких неприятных чувств.
Вслух он этого не сказал.
- Дон Салвадор очень обязателен. Я очень благодарен ему за такую доброту, хотя он и не обязан был ее проявлять. Надеюсь, он скоро поправится. Что же, донья, ведите, я готов следовать за вами.

11

Рамона держалась подчеркнуто скромно. Выходя из дома, она чуть замешкалась для того, чтобы тайком послать воздушный поцелуй пустому окну их спальни - на тот случай, если вдруг Салвадор решит проводить их взглядом, и немного виновато улыбнулась дону Мануэлю.
- Идти не очень далеко, - сообщила она ему и с удовлетворением отметила, что Марио и Бруно подстроились под неспешный шаг доньи Эстефании.
Слуга дона Мануэля был немного ближе, но и с этим временным неудобством кормилица должна была справиться. Могучие формы доньи вызывали у многих мужчин почти священный трепет, и Рамона надеялась, что сопровождающий Гонсалеса не станет исключением.
Дорога к церкви и в самом деле для впервые идущего по ней человека показалась бы запутанной. Им пришлось несколько раз свернуть в самых неожиданных местах и сделать небольшой круг, так как проход был завален камнями еще с января - небольшое наследство от армии Карла VIII.

- Сначала было не до разборов, а потом как-то все уже привыкли ходить кружным путем, - пояснила Рамона и, оступившись, невольно схватилась за руку Гонсалеса.
Она не стала извиняться, лишь мило покраснела.
- Вот мы и пришли.
Снаружи церковь была обычной и сразу видно, что очень старой, зато внутри существовала какая-то особая атмосфера, про такое говорят - намоленное место. Хороши были и фрески, при этом некоторая их обветшалось лишь подчеркивала очарование старины.
- А вот и отец Пабло, - глазами указала она Гонсалесу на что-то выглядывающего на полу пожилого священника. - Не буду вам мешать, дон Мануэль.
Она еще раз легонько коснулась локтя кастильца, улыбнулась и оставила его в одиночестве.

12

Чувство неправильности происходящего прошло достаточно быстро. Слуг было достаточно, чтобы прогулку превратить в некоторое подобие процессии, а донья Рамона оказалась очень приятной спутницей, потому что не считала себя обязанной занимать спутника постоянным разговором и видимо, не требовала такого же и от него. Молчание с ней не было тягостным, а легкий едва возникающий разговор не мешал собственным мыслям, а кажется, что наоборот, как будто создавал для них лучший фон.
Рим дону Мануэлю не нравился, что его не сильно беспокоило: в обязанности посла не входит обязательное искреннее восхищение местом, где он оказался. Зато церковь оказалась на удивление хороша, а отец Пабло с первого взгляда показался основательным священником. Он был не стар, но и не слишком молод, серьезен на вид, но не суров, а его внешность по крайней мере не выдавала грехов, которые считают чересчур частыми у священников - сластолюбие, обжорство и пьянство.
- Добрый день, отец Пабло. Я ищу исповеди. Есть ли у вас время?
- Добрый день. Бог привел вас сюда как раз к нужному часу, дон. Я здесь, двери открыты, а времени есть столько, что вы можете рассказать всю свою жизнь. Пойдемте...
Дон Мануэль обратился к священнику на кастильском, и был рад в ответ услышать чистый родной язык, без примеси каталанского, как он справедливо опасался.
Бросив несколько отрешенный взгляд донье Рамоне и кивнув ей, Мануэль пошел за священником в глубь храма. И хотя отец Пабло уже видел его и смог бы узнать в будущем, он, как и положено, вошел в исповедальню. Гонсалес опустился на колени у загородки. Вокруг было пусто и тонуло в полумраке. Острое чувство одиночество охватило дона Мануэля, и лишь человеческое дыхание за перегородкой исповедальни казалось путеводным знаком. Он тяжело вздохнул и, опустив голову, коснулся лбом сухого дерева.

13

Рамона старательно делала вид, что не обращает на дона Мануэля никакого внимания, она поставила свечи Деве Марии и Иисусу Христу, положила несколько монет в банку для пожертвований и незаметно кивнула оставшейся на пороге Эстефании, намекая чтобы та проследила за слугами.
"Так вот что вам было нужно, дон Мануэль, - склонив голову, будто молится, прошептала она тихо-тихо и, выждав немного времени, шаг за шагом направилась в сторону исповедальни.
Те немногие прихожане, которые были в этот момент в церкви, были слишком поглощены собственными проблемами и просьбами, и вряд ли кого-то заинтересовала отрешенная в общении с богом женщина.
За несколько шагов до своей главной цели, Рамона покачнулась, прижала ладонь ко лбу, будто ей внезапно стало дурно, и, как в изнеможении, прислонилась к колонне, за которой как раз и находилась исповедальня.

Она уже успела разочароваться, ведь, как она ни прислушивалась, до нее не доносилось ни звука, но немного позже она услышала негромкий и будто очень усталый голос Гонсалеса.

Отредактировано Рамона Сорес (12-10-2018 15:29:07)

14

Начал дон Мануэль сразу, но не сразу приступил к главному. Сначала завел речь о мелочах. Отец Пабло это понял, но не торопил. Терпеливо выслушал все, что не относилось к главному делу, сказал после обычные слова и осторожно спросил:
- Это все?
Спросил только для виду, понимая, что далеко не все.
- Нет, святой отец.
Гонсалес надолго замолчал. В голове он складывал слова уже много раз, а теперь они все куда-то пропали. Шло время, деревянная ступенька врезалась в колени, но дон Мануэль как будто не замечал этого. Отец Пабло терпеливо ждал.
- Я виновен, святой отец, - наконец, снова зазвучал голос исповедующегося кастильца, - в том, что предал чужое доверие.
Правильно говорят, что начинать надо с главного. Слова сразу вернулись и облеклись в долгий рассказ.
Священник слушал терпеливо.
Не торопил, не останавливал, не перебивал и не переспрашивал.
Когда долгий рассказ Гонсалеса закончился, начался разговор. И с каждым словом отца Пабло, говорящего, что нельзя брать на себя вину не свою, потому что это гордыня, дону Мануэлю становилось легче. Они проговорили не меньше трех четвертей часа. И когда отец Пабло, сказав последние слова напутствия, отпустил исповедующегося, с колен поднялся, можно сказать, совсем другой человек. Может быть, тяжесть не совсем отпустила его, но появилась надежда на исцеление.
Во всяком случае, он уже чувствовал, что тело задеревенело.
И колени стали как не свои.
Дойдя до скамьи, он почти рухнул на нее и зашептал слова молитвы, глядя прямо перед собой и вверх, туда, где через высокое витражное окно проникали солнечные снопы.
Как будто обещающие, что любую тьму обязательно пронижут лучи, несущие свет.

15

Донья Эстефания уже несколько раз заглядывала в церковь, а исповедь все не заканчивалась. Начавшаяся натужно, затем она, словно нашедшая себе отверстие меж камней вода, полилась рекой. Рамона заслушалась и едва не пропустила тот момент, когда следовало отойти подальше. Но все же не пропустила, так что когда дон Мануэль, двигаясь как обессиленный, но при этом помолодевший, вышел, Рамона была уже достаточно далеко, чтобы нельзя было что-то заподозрить. Она занималась тем, что вновь зажигала поставленные кем-то, но уже погасшие свечи, и, казалось, не было для нее занятия важнее.
Теперь ей стало намного понятнее, и то, что на самом случилось, и какой дон Мануэль человек. Не то, чтобы она специально сравнивала, но как-то так получилось, что она попыталась представить на месте Гонсалеса Салвадора... и не смогла - настолько разным у этих мужчин было понятие об ответственности.

Не подходя к кастильцу, Рамона продолжала кружить по церкви и гадала про себя, как скоро он о ней вспомнит.

16

Время для дона Мануэля остановилось, когда началась исповедь. Он не знал, как долго говорил и сколько времени ему отвечал отец Пабло. Не понял и как долго просидел на скамье. Он был полностью погружен в себя. Но вот отрешенность сменилась пониманием, кто он и где находится. Дон Мануэль, только что смотревший вокруг и не видевший, вдруг очнулся и зажмурился - настолько ярким ему показался падающий через окно свет. Как будто он не сидел все это время на одном месте, а вышел из подземелья. Снова открыл глаза и, наконец, все увидел и услышал. Оказывается, не такая вокруг была тишина.
Дон Мануэль чувствовал себя другим человеком. Тяжесть не исчезла полностью, но с ней уже можно было жить. Обведя взглядом вокруг, он увидел недалеко донью Рамону. Эта женщина рассказала про церковь и привела его сюда. Она была очень настойчивой, и Гонсалес был ей теперь за это благодарен. Неизвестно, когда бы он сам дошел и, главное, куда.
Поднявшись, он двинулся ей навстречу.
- Донья Рамона, вы решили дождаться меня? - дон Мануэль был несколько удивлен. - Мне, право, неловко. Должно быть, прошло очень много времени.

17

- Мне показалось, что так будет правильно, - ответила Рамона. - К тому же я в этой церкви отдыхаю душой, - она как бы походя поправила покосившуюся свечку. - Я и сама не заметила, как пролетело время.
Вот в этом Рамона нисколько не солгала, сначала ее увлекла исповедь дона Мануэля, а затем размышления о том, что можно из нее извлечь.
- Но теперь я понимаю, что мне уже пора, - она мягко улыбнулась и опустила взгляд, чтобы Гонсалес не увидел в ее глазах оценивающего ожидания, она надеялась, что дон Мануэль выразит желание ее проводить, но не исключала, что он захочет остаться в церкви еще на какое-то время. - Я передам вашему слуге, что вы появитесь позже, мне же уже пора.
В голосе молодой женщины звучало легкое сожаление, которое она как бы безуспешно постаралась скрыть.
- Думаю, мы еще увидимся на вечере у герцогини Пезаро?

Отредактировано Рамона Сорес (14-10-2018 17:09:23)

18

- Нет, я пойду вместе с вами, - поспешил заверить даму дон Мануэль. - Я похитил вас у мужа, и я должен убедиться, что вы вернулись домой.
Решение далось ему не без сомнения. Он по-прежнему видел во всем какую-то неправильность, и едва заметное сожаление доньи Рамоны стало тому лишним подтверждением. Почему-то он не должен был приходить сюда с доньей Рамоной, исповедоваться, когда она близко, и возвращаться с ней обратно. Не должен был тем более, что ее присутствие не было тягостным, а наоборот - приятным. Но позволить ей пойди домой одной было слишком сильной бестактностью, и тут он не лукавил.
- Позвольте, теперь я провожу вас.
Подав руку донье Рамоне, дон Мануэль вывел ее из церкви.
- Благодарю вас за то, что показали мне эту церковь. Мне кажется, вы дали мне лучшее, что есть в Риме. Я чувствую себя обновленным. Вам, наверное, такого не понять. Вы так молоды, что наверняка скорее парите над землей, чем ходите по ней.
Говоря так, он не делал комплименты спутнице, а как будто уговаривал себя, чувствуя настоятельную потребность напоминать себе, что донья Рамона очень молода, и к ней надо относиться, как к дочери.

19

Дон Мануэль не обманул ее ожиданий, так что радостная улыбка Рамоны не была притворной. Она тут же спохватилась (и играя, и на самом деле) и смущенно потупилась, но послушно положила руку на руку кастильца. Все выглядело вполне благонравно, и идущие на небольшом расстоянии слуги добавляли картине добропорядочности.
Теперь Рамона шла чуть медленнее, чем когда они направлялись в церковь - она могла себе это позволить, ведь столько времени провела на ногах. На самом деле она нисколько не устала, но ведь ее сопровождающему совсем необязательно об этом знать.
- Вовсе нет, дон Мануэль, - усмехнулась она с лукавством, - как и вы, я тоже хожу по земле.
Она ни в коем случае не прижималась, но, обращаясь, поворачивалась вполоборота и как бы случайно почти задевала грудью Гонсалеса.
- Теперь вы знаете самую чудесную церковь Рима. Собор Святого Петра - он красив и величественен, но по-настоящему я чувствую связь с богом именно здесь. Да простит меня Его святейшество.
Рамона шла, неуловимо чему-то улыбаясь, и было видно, что неспешная прогулка доставляет ей удовольствие. Сегодня вечером она намеревалась поболтать с разговорчивым доном Луисом и аккуратно узнать у него о Гонсалесе все, что ей осталось неясным после исповеди.

Отредактировано Рамона Сорес (15-10-2018 12:27:02)

20

- Значит, земля к вам благосклонна, - усмехнулся дон Мануэль.
Непонятно почему, но он старался не смотреть на донью Рамону. Теперь, когда, благодаря ей, ему удалось вынырнуть из пучины тяжелых мыслей, он как будто заново увидел ее. И как будто впервые, как она красива. Казалось правильным не останавливать на ней взгляда, но чем меньше он ее видел, тем лучше чувствовал: как она вздыхает, когда заканчивает фразу, какая теплая у нее рука, опирающаяся на его локоть, как мягко касается его бока платье, стягивающее ее силуэт.
- Да, я понимаю, о чем вы говорите. Бог находит нас там, где мы есть по-настоящему...
"Бывают же совпадения, что это место оказалось подходящим и для вас, и для меня". Гонсалес хотел сказать что-то еще, но ему показалось, что звучать будет совсем уж пафосно.
- Мадонна, я обязан вам больше, чем вы думаете. И я в долгу. Помните об этом.


Вы здесь » Яд и кинжал » Regnum terrenum. О tempora! O mores! » Нетайная исповедь. 01.08.1495