Яд и кинжал

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Яд и кинжал » Regnum terrenum. О tempora! O mores! » По ком звонит колокол. 31.07.1495. Рим


По ком звонит колокол. 31.07.1495. Рим

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

После эпизода Случайности и предопределенности. 31.07.1495. Рим

Здание испанской миссии, около половины одиннадцатого утра.

2

И не догадывающийся, какая туча сейчас пронеслась над их с Лукрецией головами, Хуан вернулся в Апостольский дворец и действительно умудрился вырвать себе час с небольшим блаженной дремоты. Остальное он доберет во время сиесты, сейчас же не было смысла рассыпаться. Ссора же с Гонсалесом никак не отвечала планам Джованни, тем более и что тон присланной идальго записки был хоть и официальным, но вполне дружелюбным. Во всяком случае, герцог Гандии не увидел между строк намека на скрытую вражду.
Одевшись при помощи вечно чем-то недовольного Гильермо и сочтя, что после бессонной ночи все не так уж и плохо, Хуан в сопровождении троих стражников отправился к дому, где расположилась испанская миссия.
- Если бы мне еще недавно кто-то сказал, что я буду рад женитьбе Альфонсо... - хмыкнул он себе под нос, когда до места назначения оставалось всего ничего. - А то бы как я ему объяснил, что загулы по Риму не входят в мои планы? Не вдруг же проснувшейся совестью.
Сама мысль об этом была абсурдна, она-то и вызвала на лице герцога Гандии широкую улыбку. Улыбку, которая вполне могла сойти за радостную от встречи, и которую поэтому он не торопился стирать.

- К дону Мануэлю, - высокомерно бросил он открывшему дверь слуге и повернулся к сопровождающим его людям. - Далеко не уходите, не думаю, что разговор будет очень долгим.

3

Дон Мануэль находился в том состоянии, в котором его мало кому и редко когда удавалось увидеть.
Слуга, пришедший доложить о прибытии герцога Гандии, нашел испанца спящим прямо в кресле.
Одного взгляда на комнату было достаточно, чтобы увидеть, что на расстеленную постель никто не ложился.
А на стол - чтобы заподозрить, что всю ночь пили.
Это было не совсем правдой, хотя кувшин с вином и впрямь был опустошен на добрую половину.

Заснул дон Мануэль совсем под утро, так и не сняв черного цвета хубон, пребывавший теперь в беспорядке. Из-под него выглядывала несвежая уже рубашка.
- Сколько же уже времени? - спросил у слуги Мануэль и вздрогнул, получив ответ, что церковные колокола уже пробили час третий.
Он ополоснул лицо водой, показавшейся ему ледяной, и пригладил волосы. Подумал про себя, что Хуан удивится, причем приятно, застав его в таком виде, и решил, что на это совершенно наплевать.
В мире есть вещи и более горькие и, что главное, не обратимые.
- Пусть входит, - бросил через плечо дон Мануэль, прикладывая к лицу полотенце.

4

Деликатность не была свойственна герцогу Гандии и промолчал он лишь потому, что не хотел раздувать угли вражды.
"Оказывается, дон Мануэль, вы совсем не так безгрешны, как хотите показаться", - усмехнулся он про себя, оглядывая и неубранный стол, и помятое лицо, и несвежую одежду всегда такого подтянутого испанца.
От того, что он не мог от души подначить идальго, удовольствие от увиденного получилось несколько смазанным, но даже и так Хуан был удовлетворен тем, что застал высокомерного кастильца в расхристанном состоянии, и если что-то стало еще одним сдерживающим фактором, чтобы не показывать иронию, так это удивление от того, что Гонсалес позволил застать себя в подобном виде.

- С приездом, дон Мануэль, - все же до конца убрать насмешку из голоса не получилось. - Как вы и просили, я пришел к вам до того, как вы засвидетельствуете свое почтение Его святейшеству. Или, может, я пришел слишком рано?
Посчитав, что он достаточно показал свое отношение, Джованни сменил легкий сарказм на дружелюбие.
- На самом деле, я не тороплюсь, и если вам требуется время, чтобы прийти в себя с дороги, то без проблем могу подождать у Альфонсо.
Брата Марии Хуан видел в самых разных видах, поэтому вряд ли бы был шокирован его похмельной физиономией, и уж тем более не осудил бы.

5

- Нет, вы не рано, ваша светлость, - сонно мотнул головой дон Мануэль.
Он чувствовал себя настолько опустошенным, что едва заметил иронию герцога Гандии, а уж как далек был от того, чтобы отвечать на нее или сердиться про себя.
При упоминании дона Альфонсо лицо Мануэля из белого стало серым. Он сник так, словно перед ним был не Хуан Борджиа, а кто-то повыше, имеющий право начинать метать громы и молнии и намеревающийся так и поступить.
- Дон Альфонсо... - казалось, Мануэль очень удивлен слышать это имя.
Как-то так и было.
Странно было слышать имя человека, которого уже несколько дней не было в том мире, где ему это имя дали.
- Дона Альфонсо нет в Риме, дон Хуан, - хрипло сообщил Мануэль. - Его вообще больше нет. Три дня назад его тело было предано земле, которой он должен был стать адмиралом.

6

- Это дурная шутка, - процедил Хуан, но понял, что дон Мануэль и не шутил, еще до того, как закончил фразу. - Как же так? - произнес уже растерянно и, не глядя, нащупал рукой стул.
В его голове не укладывалось, что Альфонсо, такого молодого и жизнелюбивого, больше нет. И ведь не на войне, не в походе...
- Что... что с ним случилось? - спросил совсем тихо.
Посмотрев на серое лицо кастильца, он подошел к неубранному столу и, подняв опрокинутый и весь в подтеках вина кубок, плеснул туда изрядную порцию, сам, не найдя второго, приложился прямо из кувшина.
Без слов протянув Гонсалесу кубок и не выпуская из рук кувшин, он сел напротив.
- Мария... Марии сообщили?.. Бог ты мой... ей же нельзя сейчас волноваться.

Конечно же, дон Мануэль не мог этого скрыть от адмирала Сицилии, но взялся ли он сам сообщить об смерти брата беременной герцогине Гандии? Хуан отхлебнул еще вина и снова глухо переспросил:
- Так что с ним произошло?

7

- Марии я не писал, но написал дону Энрике.
Мануэль взял бокал с вином, поднес его ко рту, но поморщился и отставил обратно. Слишком сильным был уже вкус во рту, да и вино приносило не столько опьянение с облегчением, сколько одурение и обострение растерянности и злости.
- Написал в тот день, когда все произошло.
Дон Мануэль не признался, но со вчерашнего дня, как только прибыл в Рим, каждый стук в дверь подбирался, ожидая ответного письма, в котором на его голову прольются все проклятия мира, какие только может найти несчастный отец. Несмотря на тот очевидный факт, что еще не было времени, чтобы его письму дойти, а другому, ответному, вернуться.
- Сгорел за три дня. Так ужасно, что можно бы было подумать, что его отравили, если бы только мы не ели одно и то же. Эта болезнь... ужасна, - Мануэль со стуком поднялся и заходил по комнате.

8

Сцепив руки в замок и склонив голову вниз, Джованни молчал. Недавний разговор с Лукрецией виделся очень далеким, и сейчас ему уже не казалась смешной новость о скором приезде Катерины Гонзага. Пожалуй, в первый раз за все время их знакомства он по-настоящему посочувствовал дону Мануэлю.
- Не хотел бы я быть на вашем месте, - честно признался он и себе под нос добавил. - А на месте Альфонсо - тем более.
Что смысла спрашивать, когда Энрикес почувствовал себя плохо, это все равно бы ничего не изменило.

Только бы Мария не потеряла ребенка.
От этих, будто сказанных ему в самое ухо слов, Хуан вздрогнул. Сегодня он как раз собирался черкануть несколько строк герцогине, а теперь... а теперь что он может ей написать?
Выступить недобрым вестником и потом всю жизнь себя корить, если она не выдержит горечи известия? Хуан тяжело вздохнул.
- Черт знает что! - выругался в сердцах, уже не думая, какое впечатление произведет это на кастильца, тому и самому было несладко.

9

Если бы Мануэль был меньшим католиком, он бы сказал, что тоже не хочет быть на своем месте, но его вера и убежденность испанского гранда не позволяли ему подобное малодушие даже перед самим собой, что уж тут говорить о герцоге Гандии. Приходилось мириться с очевидным: он второй раз должен был направлять и защищать Альфонсо и во второй раз не справился. Третьего раза уже быть не могло.
- Это моя вина, - Мануэль стоял у окна, крепко сцепив пальцы в замок. - Я посоветовал дону Энрике отправить Альфонсо на переговоры с миланцами. Тогда в Пезаро. Если бы не это, он бы не женился и не пришлось бы ехать снова.
Ирония заключалась в том, что он сделал все, чтобы поехать в Италию тогда в сопровождении Альфонсо, а не Хуана. Герцог Гандии мог теперь злорадствовать, если бы ему это заблагорассудилось. Впрочем, теперь Мануэлю это было безразлично.
На самом деле не настолько он чувствовал себя кругом виноватым. Альфонсо не был мальчишкой. В его возрасте уже можно было отвечать за себя и за свои поступки. Кто виноват, что он решил свою свободу потратить на то, чтобы тайком жениться на чужой невесте? Но перед доном Энрике Мануэль не мог не чувствовать себя виноватым.
- Буду откровенен, дон Хуан. Сюда я прибыл просить разрешения его святейшества признать брак Альфонсо недействительным. Теперь это все не имеет смысла. Если море было благосклонно, дон Энрике уже знает о смерти сына. И ваша жена, думаю, тоже недолго останется в неведении.

10

Всевышний зашел слишком далеко в своем неодобрении разводов. Разумеется, этих слов Хуан вслух не произнес, хотя мысль оказалась назойливой и, наверное, долго бы еще свербила в голове, если бы не откровение Гонсалеса.
У герцога Гандии перехватило дыхание - произошло то, чего он опасался, а теперь в связи со смертью Альфонсо дон Мануэль и вовсе может заторопиться обратно в Испанию - утешать недавно имеющего двух взрослых сыновей, а теперь оставшегося без совсем наследников, злосчастного адмирала Сицилии.
- Вам не за что себя винить, - от несправедливости судьбы голос у Хуана прозвучал гораздо резче, чем он допускал в последнее время в разговорах с доном Мануэлем. - Не вы потащили Альфонсо к алтарю, он сам сделал свой выбор, и не по вашему недосмотру он заболел. Речь идет все же не о ребенке.

Сейчас герцог Гандии невольно разозлился на приятеля и шурина - как смел тот так невовремя умереть! - но спустя несколько мгновений все же устыдился этого чувства.
- Это поручение... Оно было единственным? - спросил, едва удерживаясь, чтобы от внезапной нехватки воздуха не вцепиться себе с горло, и мрачно добавил. - Не самая удачная миссия.

11

- Да, миссия не самая удачная, - согласился дон Мануэль. - Но лучше бы я выполнял ее.
Он был слишком занят сейчас собой, чтобы замечать творящееся за его спиной. Какие бы чувства не обуревали Хуана и как бы не отражались на его голосе и манере, Мануэль их просто не заметил.
Он действительно не был в восторге от поручения.
Как католику, дону Мануэлю сама мысль о разводе казалась кощунственной. Он мог понять того, кто живет с супругой почти раздельно, и сам уже давно предпочитал такой брак. Рожденный в семье аристократа и не обделенный средствами может позволить себе почти не видеться с женой, при этом не нарушая целостности брачных клятв. Скрепя сердце, Мануэль еще бы мог понять необходимость развода с бесплодной женщиной, но не потому, что брачные обязательства в другом месте показались более лакомыми. Дон Энрике был богат, знатен, в родстве с королями и не обделен землями. Его сын должен был стать следующим адмиралом Сицилии. Женитьба на итальянке скоропалительна, но это не должно было давать право Альфонсо оставить Бьянку. Это было недостойно. И дон Мануэль не стал бы думать иначе, даже если бы сам его святейшество дал согласие признать брак недействительным.
Как ни старался, дон Мануэль не мог избавиться от мысли, что трагедия в доме адмирала Сицилии - наказание за нечистые помыслы. Жестокое, но ведь с человека с таким положением и спрашивается больше.
- Впрочем, не знаю. Я буду ждать ответа дона Энрике. Возможно, раз уж я здесь, для меня найдут что-нибудь еще.

12

Уже небольшая отсрочка. Хуан подавил вздох облегчения. Может быть с его стороны и было несколько некрасиво, что, узнав о смерти Альфонсо, он в первую очередь подумал, что это может стать причиной скорого отъезда, только сын понтифика никогда и не пытался выставить себя святым, а по его мнению разве что только святой и способен на то, чтобы поставить чужие проблемы выше своих. О том, что будет с Марией, когда она узнает о смерти и второго своего брата, он постарался не думать - ничего изменить он не в силах, оставалось только рассчитывать на набожность герцогини Гандии. Может быть надежда на то, что Альфонсо Энрикес попал в рай, смягчит ей боль утраты.
- Сегодня я напишу Марии. Думаю, к тому времени, как она получит мое письмо, ей уже будет все известно, - вздохнул Хуан то ли с огорчением, то ли с досадой, и негромко хмыкнул. - Не хватил бы дона Энрике удар, для Ее светлости и без того достаточно будет волнений.

Видя, что дон Мануэль почти не притронулся к кубку, Хуан не стал подливать ему вина, сам же снова приложился к кувшину. Последние недели были чересчур щедры на события, и в некотором роде он чувствовал себя носимой по морю щепкой. Слишком многое зависело от решений других людей, а еще, как выяснилось, и от их жизни и смерти. Чертовски неприятная ситуация.
Наверное, если бы все произошло на его глазах, Хуан проявил бы больше чувства, и, разумеется он потом еще не раз с сожалением вспомнит об Альфонсо, но сейчас он был больше озабочен собственными проблемами, которые качественно и количественно усугубила смерть шурина.

13

- Все в руках божьих, - с мрачным смирением заметил дон Мануэль.
Он сочувствовал дону Энрике: пережить двоих сыновей - удар, после которого не каждый оправится. Оставалось надеяться на железный характер адмирала Сицилии и его способность успокоится в тех, кто у него остался.
Про себя он отметил, что Хуан не раз и даже не два упомянул имя жены в самом заслуживающем уважения, достойном виде. Беспокойство и забота было не тем, что дон Мануэль по привычке ожидал увидеть в герцоге Гандии, но после сцены, которой он стал в Испании случайным свидетелем, верилось уже легче. "Надо будет упомянуть об этом в письме к дону Энрике", - по привычке отметил про себя Гонсалес. - "И обязательно в первом же письме".
- Могу я спросить, как подвигается с вашим поручением, дон Хуан?
У Мануэля не было желание сейчас получать полный отчет или пытаться подловить герцога Гандии, он только хотел представлять себе положение вещей, да и сосредоточиться на делах было для него сейчас лучшим способом уйти от мрачных мыслей.

14

- Его святейшество думает, - честно ответил Хуан.
На самом деле за событиями и развлечениями последних недель он почти что забыл о том, ради чего по мнению королей-католиков он приехал в Рим. Он не докучал понтифику вопросами и уж тем более не торопил его с ответом. Однако признаться в этом Гонсалесу было бы недальновидно, чего доброго, тот еще решит, что справится не хуже, а лучше герцога Гандии, к тому же по мнению Джованни дон Мануэль не должен был стремиться к возвращению в Испанию - в сложившейся ситуации чем позже произойдет встреча с адмиралом Сицилии, тем лучше, так что вполне мог принять на себя данное сыну понтифика поручение.
Поэтому Хуан сразу выложил козырь, которого никогда не будет у идальго.
- Но я почти уверен, что он настроен благосклонно или по крайней мере склоняется к положительному ответу. Я хорошо знаю своего отца, и догадался бы сразу, если бы он решил ответить отказом.

15

- Это радует, - дон Мануэль проявил, наконец, что-то, похожее на легкое удовольствие.
Он был человеком действия, а теперь оказывался в положении того, кому, в сущности, нечем заняться.
- Как и было решено раньше, сегодня я приду в Апостольский дворец на аудиенцию к его святейшеству.
Это Хуан мог говорить вольно, называя понтифика тем, кем он ему на самом деле приходился. Испанцу же явно не хватало такой широты взгляда, довольно было уже того, что он не почувствовал сильного стеснения или негодования.
- Я передам суть просьбы, хотя теперь она не имеет никакого смысла. Мне остается только ждать. Письма дона Энрике, а возможно, и их высочеств, если они не пожелают или не сочтут нужным передать мне поручения и пожелания через адмирала. И я, конечно, надеюсь быть принятым вашей сестрой, герцогиней Пезаро.

16

Хуан счел нужным вздохом выразить сочувствие.
- Его святейшество ждет вас сегодня, - кивнул он и уже с куда большим энтузиазмом добавил. - Я говорил вчера сестре о вашем приезде и о том, что утром собираюсь нанести вам визит, так что, думаю, могу опередить официальное письмо от Ее светлости неформальным приглашением. Лукреция просила меня вам передать, что будет рада видеть вас, а насколько я знаю свою сестру, она будет ждать вас сегодня же.
По лицу Джованни пробежала тень, он вспомнил, что приглашение распространялось не только на Гонсалеса, но и Альфонсо и этого... как там его?
- Она также будет ждать и... - имя третьего вылетело из его головы едва ли не в тот же момент, когда он прочитал в письме еще об одном посланнике, поэтому окончание фразы получилось очень неопределенным. - В общем, приходите вдвоем.


Эпизод завершен


Вы здесь » Яд и кинжал » Regnum terrenum. О tempora! O mores! » По ком звонит колокол. 31.07.1495. Рим