Яд и кинжал

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Яд и кинжал » Regnum terrenum. О tempora! O mores! » Каждый сам кузнец своего несчастья. С 23.06.1495. Гандия.


Каждый сам кузнец своего несчастья. С 23.06.1495. Гандия.

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Глухая деревушка

Отредактировано Кармела Борха (22-09-2017 19:31:32)

2

Три недели прошло с того дня, когда донья Элена привезла ее в дом кузнеца Муцио. За это время все изменилось.
Сначала Лита терпеливо ждала письма от Родриго, почему-то уверенная, что он откликнется на ее просьбу. Но дни шли, а не только никто не приехал, чтобы увезти ее куда-нибудь, в место, более приличествующее ей, но и даже не было ответа. Вскоре Лита поняла, что ждет уже любого послания, пусть даже с проклятиями и заверениями, что она останется там, где есть, до конца своих дней, только бы не эта ужасная неопределенность. Наконец, она поняла, что никакого письма и не будет.
В то же время Лита перестала бояться кузнеца и его мать, ставшими для нее обычными слугами. Она вольно помыкала Маручей и, хотя и не заваливала ее поручениями (которым было просто неоткуда взяться), но довольно пренебрежительно с ней обращалась. Муцио она звала только когда ей был нужен ответ его матери. Каждый раз, когда им не удавалось быстро объясниться, Лита в раздражении кривила губы и нетерпеливо выражала свое недовольство.
Единственным развлечением была церковь, которую Лите было предписано посещать пять дней в неделю.
Стоит ли говорить, что живой и привыкший к событиям характер недавней придворной дамы не мог вынести такой жизни? Лита решила не ждать ничего, а попробовать что-нибудь сделать. И первое - написать родным. Три часа ушло на то, чтобы сочинить письмо. В нем Лита туманно рассказала о том, что произошло в Гандии, намекая, что стала любовницей герцога по настоянию мужа, немало за это получившего. Красочно и с деталями (не совсем точными) описала, в каких ужасных условиях она оказалась. О грубости хозяев, нищете, а главное - что супруг сослал ее, что означало развод, но только не настоящий, и что сделал он это, чтобы сохранить ее приданое и отобрать все подарки Хуана Борджиа, и что это нечестно не только по отношению к ней, но и к ним, ее родственникам, и умоляла вызволить ее из заточения.
Перечитав письмо, Лита осталась совершенно довольна его содержимым, положила его в рукав черного платья, и крикнула, что готова идти в церковь.

3

Услышав окрик доньи Кармелы Муцио лишь скрипнул зубами. За эти три недели он несколько раз был близок к тому, чтобы запереть гостью в комнате и потом с удовольствием слушать, как она бьется в дверь. От знатной дамы кузнец и не ждал особой вежливости или, тем паче, приветливости, понятное дело, что они ей не ровня, но вслушиваясь в то, как она разговаривает с его матерью, наблюдая с каким пренебрежением она заваливает ту мелкими и вряд ли нужными поручениями, он все больше зверел и сдерживаться становилось все сложнее.
От любопытства к неприязни, от раздражения - почти что к ненависти. Если бы он не жалел Маручу, ведь матери приходится проводить в ожидании приказов Кармелиты большую часть дня, Муцио бы, наверное, и ночевал прямо в кузне, лишь бы не видеть набившую оскомину жену Родриго Энрикеса.

Женщины редко вызывали у него сильные эмоции, для нечастого удовлетворения мужских потребностей он обращался к шлюхам - для этого он старался уехать как можно дальше от родной деревни, а потом по возвращении еще долго смывал с тела невидимую, но хорошо ощущаемую им самим грязь. К продажным девкам он и относился соответственно, зато те, кто не запятнал своего доброго имени, кто подобно его матери оставался верен не только живому человеку, но и его памяти, вызывали у кузнеца почти благоговение. Донья Кармела не была шлюхой, но и честной матроной она тоже не была. Поведи Лита себя немного иначе, и "донья" перевесила бы сосланную с глаз долой, значит, согрешившую жену. Но с каждым днем из памяти Муцио будто стиралось, что перед ним знатная дама, теперь в его глазах Кармела была лишь немногим лучше "тех" девиц и он все чаще ловил себя на мысли, что он уже готов высказать ей это в лицо.
"Посмотрим тогда, будет ли она так же высокомерно улыбаться, если ее назовут той, кто она и есть" - злорадствовал он про себя, на самом деле зная, что вряд ли на это решится. Да и мать точно не одобрит.

Тяжело вздохнув и не выругавшись только потому, что это бы огорчило Маручу, Муцио нехотя встал с сундука и открыл дверь, ведущую в комнату Литы.
- Готовы? Тогда пойдемте... мадонна, - произнес он протяжно, отчего уважительное обращение прозвучало как скрытое оскорбление. - Я, как обычно, пойду слева от вас, а матушка справа, не возражаете?
Судя по тому, что кузнец тут же встал по левую руку Кармелы, его вопрос был только ради проформы. Да он уже и не скрывал этого.

Отредактировано Муцио (28-09-2017 20:04:08)

4

Кармела не возражала. Она вообще всегда мало внимания обращала на Муцио, предпочитая смотреть не на него, а вбок, потому что близкое общение с прислугой-мужчиной лишний раз подчеркивало, как многого она теперь лишена. Сегодня же Лита была необычно для себя задумчива. У нее было важное дело: ей нужно было выбрать посланника, и для этого у нее было не густо времени и возможностей.
В церкви они появились почти перед самой мессой, но для мадонны Кармелы, конечно, было оставлено место впереди. Она прошла мимо уже рассевшихся на полу женщин, и те поспешно отползали, давая ей возможность пройти. Подойдя почти к самой алтарной преграде, Лита села на подушки. Как обычно, Маруча тяжело опустилась чуть сзади, а Муцио остался стоять на некотором отдалении.
Появление Кармелы в церкви вызвало обычный уже ажиотаж, хотя и гораздо меньший, чем в первые дни. Тогда она была центром любой службы, что вызывало сдержанное недовольство настоятеля храма, ничего не сумевшего с этим сделать. Со временем все привыкли. Лишенная богатых многочисленных нарядов и украшений Лита не могла поддерживать интерес к своей персоне на высоком уровне, а ее лицо и манеры все давно изучили и обсудили. По-прежнему судачили о причинах, по которым благородную донью сослали в деревню, но для них присутствие Литы было необязательным.
Лита присутствующими была всегда заинтересована совсем мало, чего не скажешь о сегодняшнем дне. Она внимательно изучала стоявших на отдалении мужчин, с удовольствием отметив среди них приличного вида человека не юного, но и не старого, кажется, какого-то идальго или, возможно торговца. Он не был нищим, но и богатым не выглядел. Именно то, что нужно. Улучив время, Лита кивнула ему и сделала знак глазами подойти. Он сначала удивился, но потом понял и согласно кивнул.

5

Если бы они не были в церкви... Какое бесстыдство! Донью Кармелу не смущала даже близость к Богу, вон как она глазами рыскает, и не по женщинам, тех она, и наступи, не удостоила бы вниманием, а только по мужчинам. Муцио сначала исподтишка, а затем и не таясь наблюдал за гостьей, а заметив безмолвный диалог, удовлетворенно кивнул - он все эти дни чего-то ждал и теперь, наконец, понял, чего именно.
Теперь он посматривал и в сторону заезжего господина и со стыдливым нетерпением ждал, когда же закончится служба.
"Хотя бы хватило совести дождаться завершения проповеди. А вот наша гостья в нетерпении".
В своем равнодушии к тем, кто стоит на целый пролет ниже, Лита добилась только одного - кузнец не возвеличивал жену идальго, как то полагалось, он не поклонялся издали благородной донье, на самом деле он едва выносил ее присутствие.

Дон Хавьер - так звали мужчину, на которого пал выбор Кармелиты, ожидал окончания службы с не меньшим нетерпением. Обедневший землевладелец, он иногда по хозяйственным надобностям заезжал в деревню и конечно же был наслышан о проживающей в доме немой Маручи таинственной донье. Контраст между хозяйкой дома и ее гостьей просто бросался в глаза, а красота незнакомки будила в доне Хавьер что-то давно уже забытое.
Конечно же он был рад рассмотреть донью поближе и, может, приподнять скрывающую ее завесу тайны.
- Донна, - идальго низко поклонился. - Дон Хавьер Игнасио Монтойя к вашим услугам.

Отредактировано Муцио (05-10-2017 15:50:57)

6

"Чудесно", - подумала про себя Лита. Готовность дона Хавьера откликнуться на ее молчаливый призыв она сочла добрым знаком. Чтобы он не подумал, что она чересчур вольно себя ведет или не приписал ей неправильных побуждений, следовало сразу же приступить к главному.
- Дон Хавьер, я Кармела Борха, дочь дона Луиса Борха из Хативы и жена дона Родриго Энрикеса.
Имена звучали весомо, и Лита надеялась, что каждое из них произведет нужное впечатление. Первое гремело, благодаря недавнему кардиналу Валенсийскому, ставшему понтификом, вторую же фамилию носила добрая часть близких родственников королей.
- Мое положение сейчас очень сложное, донь Хавьер, - Лита гордо вздернула подбородок, как бы отрицая все, что собеседник мог услышать или вообразить себе. - Сейчас рядом со мной нет человека, которого я бы могла послать с вестями к своим родным в Хативу. Поручение слишком сложно для слуг, которые меня сейчас окружают. По вашему лицу я увидела в вас человека благородного и честного. Вы не сможете отказать в помощи женщине, отчаянно в ней нуждающейся.
Лита говорила фразами, обычными для несчастных и притесняемых женщин, которыми изобиловали новеллы и истории, бродящие по всей Испании или Италии.
- Я отдам вам почти все деньги, что у меня есть, за доставленную в Хативу письмо. Моя семья за него даст вам еще больше.

7

Дон Хавьер сглотнул - даже самые смелые сплетники и не подозревали, какая высокая особа живет в доме простого кузнеца. Он оторопело пробормотал что-то вроде того, что счастлив знакомству и почтет за честь угодить высокородной донье, потом немного придя в себя высокопарно заметил, что помогать попавшей в сложное положение прекрасной даме - долг каждого идальго. При этом от денег дон Хавьер отказываться не стал, по его мнению, одно другому не только не мешало, но и прекрасно дополняло.

Муцио не вмешивался, он наблюдал и с каждым словом доньи Кармелы ему становилось все лучше и лучше. Он бы не осмелился чинить препятствий жене дона Родриго, если бы не прямой приказ его матери. А донну Элену кузнец ставил неизмеримо выше ее невестки.
Он дождался, чтобы дон Хавьер поклонился и разразился было цветистой речью, и только после этого кашлем привлек к себе внимание.
- Кгхм... простите, дон Хавьер, но не торопитесь исполнить волю доньи, - начал он и с мрачным удовольствием отметил, что к его словам прислушиваются.
Даже те, кто торопился покинуть церковь, вольно или невольно замедлили шаг. Удачно. Так он не нарушит тайны, о которой и сам только догадывался, зато даст деревенским языкам новую пищу для разговоров. Не без помощи и полностью назвавшей себя донны Кармелы.
- Вам, донна, следовало обратиться ко мне или моей матери, - он говорил внешне почтительно, но при этом встал так, чтобы оттеснить Литу от несостоявшегося посланца. - Передайте мне письмо и я сделаю все в лучшем виде.

Отредактировано Муцио (10-10-2017 13:26:55)

8

Кармела смертельно побледнела, но не от страха, а от гнева. Все, что до сих пор происходило с нею, она считала чудовищным унижением, но исходило оно от мужа и свекрови. Терпеть же оскорбление от неотесанного деревенского кузнеца! Она относилась к нему, как слуге, и вот он посмел перебить ее, вмешаться и даже пытаться протестовать!
- Муцио! - резко вскрикнула Лита. - Я не нуждаюсь тут в твоей помощи... Дон Хавьер, прошу простить его. Муцио не очень воспитан и очень расстроился, что я не даю ему поручение... Муцио, - с видом вежливого терпения обратилась к кузнецу Кармела, - я не собираюсь тебя никуда отсылать. Здесь нужен совсем другой человек... Дон Хавьер, я буду вам очень благодарна. Передаю вам письмо лично в руки и умоляю выполнить мою просьбу.
Лита не стала ждать. Вытащив из рукава спрятанное письмо и несколько серебряных монет, она протянула все идальго.

9

Не обращая внимания на обескураженного идальго, Муцио выхватил письмо из рук Кармелы и, будто в издевку, тут же низко поклонился.
- Вы ошибаетесь, донья. Я вовсе не обиделся.
Удивительная для кузнеца высокопарность объяснялась достаточно просто - сейчас он просто подражал речи тех благородных господ, что нет-нет, да и посещали его кузню. Но подобное преображение не могло продолжаться слишком долго и, быстро спрятав письмо за пазуху, Муцио набычился.
- Сказано же, нельзя, - пробормотал он и повторил для дона Хавьера, справедливо полагая, что тот может счесть подобное поведение с высокородной особой сродни пощечины. - Я-то что? Это распоряжение самой донны Элены.
На всякий случай Муцио отошел на шаг назад - не из страха, с его ли силой бояться, а исключительно из-за того, что не собирался творить безобразие в церкви, и вроде и сказал негромко, только его услышали и те, кто уже стоял в дверях:
- Знамо дело, за что жен в деревню отсылают. Еще неизвестно, кому письмо написано. Так что идем-то, донна, домой, не вводите и других в грех.

Если бы кто-нибудь сказал Муцио, что он позволит себе вот так разговаривать с той, кто неизмеримо выше его по положению, он бы подумал, что рассказчик свихнулся, сейчас же чувствовал мрачное удовлетворение.
Сегодня вечером ему придется особенно горячо молиться, но он не мог и не хотел обуздать свою гордыню; так получилось, что кроме него некому наказать блудницу... Это тяжелый крест, но Муцио будет нести его с достоинством.

Отредактировано Муцио (11-10-2017 15:45:38)

10

Кармела остолбенела. Никогда не сомневалась она в том, что ее положение защищает лучше всего от наглости, глупости и неповиновения, никогда не думала, что простолюдин сможет так себя с нею вести. Она могла приказывать ему, а он должен был повиноваться, потому что иначе и быть не могло. И вот теперь она со всей очевидностью видела, что, в сущности, ничто не мешает здоровому и высокому Муцио выхватить у нее, женщины, из рук письмо и запретить ей отдать его идальго.
Справедливости ради, это было заблуждение, которому поддалась бы любая другая донья, даже более умная и мудрая.
- Как... как ты смеешь? - побелевшими губами хрипло прошептала лишившаяся голоса Кармелита. - Ты, видимо, сошел с ума. Немедленно отдай! Донья Элена ничего подобного не говорила и не могла сказать! - она обратилась к идальго в мольбе. - Прошу вас, дон Хавьер, помогите мне. Вы же видите, что Муцио безумен и сам не знает, что говорит и делает. Он возомнил себе какие-то глупости и отказывается отвозить мои письма. И никто об этом ничего не знает и не узнает теперь!

11

Вот теперь дон Хавьер очень пожалел, что взгляд дамы пал именно на него - выбирая между доньей и кузнецом он бы вне всякого сомнения сделал выбор в пользу первой, но молчун Муцио в открытую прикрывается именем донны Элены, а это что-нибудь да и значит. К тому же намек был весьма прозрачен, прямее было бы разве что оскорбление. Иными словами, не стоит бросаться с головой в огонь, можно ведь и обжечься.
- Простите, донна Кармела, но я не смогу вам помочь, - решился он наконец.
Из двух зол выбирают меньше, пусть лучше он останется в глазах жены Родриго Энрикеса осторожным или даже трусом, чем, не дай бог, вмешается в планы ее мужа.
Прав кузнец, прав - просто так в деревню не ссылают.
- Вот если бы на вас напали разбойники... - добавил дон Хавьер, уже отходя в сторону, - а так... Не взыщите, донна Кармела.
И бормоча про себя: "Не для меня все эти приключения", - идальго скорой рысью покинул церковь.
Заметив при этом, что пока не видно желающих попасть на его место.

Отредактировано Муцио (16-10-2017 15:55:16)

12

Кармела растерянно огляделась.
В церкви было немало народу, но теперь она чувствовала себя еще более одинокой, чем во дворце Гандии. Там ее многие не любили, ненавидели и презирали, но к ней все-таки как-то относились. Здесь всем было безразлично. Она была всего лишь некой доньей, которую муж сослал в деревню под наблюдение кузнеца, и которая значила теперь так мало, что никто не хотел ей помочь. Всем было только интересно стать свидетелями скандальной истории унижения. И ни в ком не было ни жалости, ни сочувствия.
Вся грустная ирония заключалась в том, что единственным, кому она была небезразлична, был Муцио. Он хотя бы не мог никуда уйти без нее.
- Негодяй, - звонко выкрикнула Лита, ни то обращаясь к кузнецу, ни то бросая слова вслед ретировавшемуся мужчине. - Немедленно верни мне письмо. Подойди и верни.

Отредактировано Кармела Борха (Вчера 12:22:19)

13

- Простите, донна Кармела, но никак не могу.
Почувствовав молчаливое если не одобрение, то хотя бы попустительство со стороны прочей паствы и, пожалуй, даже священника, Муцио не то, чтобы стал наглее, нет, держался он по-прежнему почтительно, но вот уверенности у него прибавилось изрядно.
- Не будем спорить в церкви. Пойдемте уже домой, а там и поговорим.
Говоря это, кузнец вовсе не хотел унизить жену Родриго Энрикеса, но услышав несколько ехидных смешков догадался, какой иной смысл можно услышать в его словах.

"Пусть знает!" - от непривычного ощущения власти - и власти над кем! - он почувствовал нечто, очень схожее с возбуждением, и от того, что это происходит с ним в божьем доме, тут же обвинил в этом грехе Кармелу. Это она, своими манерами, своим высокомерием будит в нем все дурное.
Торопливо перекрестившись и мысленно попросив у бога прощения, кузнец подошел и крепко взял Литу под локоть:
- Идемте, донна, здесь не место для подобных слов.

Отредактировано Муцио (Вчера 16:01:41)


Вы здесь » Яд и кинжал » Regnum terrenum. О tempora! O mores! » Каждый сам кузнец своего несчастья. С 23.06.1495. Гандия.