Яд и кинжал

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Яд и кинжал » Regnum caelorum » Тёщин язык. Рим. 29.04.1493.


Тёщин язык. Рим. 29.04.1493.

Сообщений 21 страница 33 из 33

1


Джулия Фарнезе - 18 лет
Александр VI - 62 года


Покои Джулии Фарнезе в палаццо Санта-Мария-ин-Портико.

21

"А она уже все продумала заранее", - невольно восхитилась матерью Джулия.
- Алессандро епархия? - она не смогла сдержать своего изумления. Все-таки по всему ее брат был так же далек от того, чтобы быть священником, как Орсо от возможности вызывать восхищение у женщин. - Хорошо, я все поняла. Я постараюсь... я поговорю...
Она тщательно подбирала слова, чтобы они подходили ко всему - и к разговору с матерью, и к тому, что их мог услышать Родриго Борджиа. Интересно, что он скажет, услышав об аппетитах мадонны Джованны? О том, что она много ждет от мужчины, которого только что называла лицемером и стариком?
- Я думаю, что он придет завтра. Да, я почти уверена в этом. У меня есть целый день, чтобы понять, как и что сказать.
Джулия покосилась на дверь в соседнюю комнатушку, потом на мать.
- Этих заверений тебе достаточно, чтобы успокоиться и крепко уснуть?

Отредактировано Джулия Фарнезе (07-04-2016 13:30:39)

22

- Совершенно, дорогая моя Джулия.

Взгляд дочери не ускользнул от её внимания, что убедило мадонну Джованну в верности её догадки. Теперь она знала, что её слова без искажений донесены до слуха понтифика. Джулия могла о чём-то умолчать, смущаясь или опасаясь потерять расположение любовника, зато теперь она оставалась простодушной бессеребренницей, всю вину брала на себя её мать. Что же до возможного гнева Александра, то, в отличие от дочери, вдова Фарнезе, в силу прожитых лет, лучше разбиралась в людях и потому не опасалась последствий. Скорее, они обещали быть приятными, судя по тому недвусмысленному блеску, что читался в глазах Борджиа при появлении рядом с ним юной метрессы.

- Час нынче поздний, - вновь улыбнулась она, откладывая в сторону шнуры и наклоняясь к Джулии. Мать запечатлела на её лбу нежный поцелуй, успев прошептать. - Теперь всё зависит от того, насколько ты будешь убедительной в вашей... беседе.

Джованна Каэтани провела ладонью по лицу дочери, после чего поднялась.

- Лаура спит сном ангела, стоит и мне последовать её примеру. Доброй ночи, милая моя. Да хранит тебя Господь.

Очень скоро шаги её стихли.

Отредактировано Один за всех (07-04-2016 20:09:45)

23

Пьерлуиджи Фарнезе мог бы гордиться своей женой. Если ему не хватало решительности и даже мужественности, то эти качества в избытке присутствовали в его вдове. Родриго оценил её напор и хватку и благодарил Бога, что был избавлен от необходимости выслушивать претензии, глядя в насмешливые глаза Джованны. Та не ошибалась, полагая, что каталонец, на протяжение всего разговора безмолвно простоявший в соседней комнате, не станет срывать злость ни на Джулии, ни на её семействе. Умение трезво смотреть на мир и, прежде всего, на самого себя, являлось залогом его длительного успеха в Риме, и потому слова бабки Лауры его не задели, а где-то даже повеселили.

- Когда я учился в Болонье, то один приятель шутил, что святой Пётр пошёл за Христом, убегая от своей тёщи, - покинув своё временное укрытие, Борджиа вновь потянул засов входной двери. - Возможно, он был не так уж и неправ.

24

Мадонна Джованна уже ушла, но Джулия все еще чувствовала ее присутствие. Только что она очень хотела, чтобы за матерью закрылась дверь. Казалось, что все сразу станет легче. И вот это случилось, и что же? Ей кажется, что тень ее решительной родительницы незримо находится в спальне, при этом, несмотря на невидимость, глаза у этой тени пронзительные. Джулия хорошо представляла себе немой вопрос: "Ну когда же? Ты ведь не забыла?"
Мадонна Фарнезе не забыла. Более того, весь любовный настрой выветрился у нее из головы совершенно. Глупо было делать вид, что ничего такого не произошло. Разговор, к которому она готовилась и не была готова, должен был состояться прямо сейчас, хотелось ей того или нет.
- Моя мама бывает разной, Родриго, - грустно улыбнулась Джулия.
Как бы там ни было, сейчас она была готова защищать ее перед кем угодно.
- Быть матерью твоей любовницы ее не красит. И... что ты думаешь обо всем этом?

25

Каталонца так и подмывало ввернуть ехидную реплику касательно мадонны Джованны, но ему не хотелось обижать Джулию. Она и без того очутилась между молотом и наковальней, лишённая возможности быть до конца откровенной в недавнем разговоре, а теперь терзаемая разного рода тревожными мыслями.

Её же великовозрастный любовник, однако, сохранял добродушное выражение, показывая, что слова недавней гости его нисколько не задели.

- Твоя мать - мудрая женщина, - сказал он, опускаясь рядом с Джулией. - И она открыто дала понять, что именно позволит ей примириться с твоим положением.

Привычным успокаивающим движением Родриго провёл ладонью по спине девушки. Он не отказался от неё, перебравшись в Апостольский дворец, не обращал внимание на "христову невесту" и прочие скабрезные шутки касательно их отношений, а теперь забеспокоился, не посеяла ли женщина, в другой жизни звавшаяся бы его тёщей, зерна сомнения в душу Джулии.

- Мне и самому стоило догадаться по поводу Спанокки. Не беспокойся, вы с Лаурой будете обеспечены до конца дней, - он прижал к себе юную Фарнезе, стараясь говорить как можно мягче. - Но ей лучше оставаться Орсини. По крайней мере, пока.

26

Джулия и сама думала, что Лауре лучше оставаться Орсини. Адриана относилась к малышке почти как к внучке, наверное, потому что была родственницей папе, а значит, и его дочери. У Джулии с Орсо не было детей, да и не было их у Орсо от другой женщины. Пока Лаура считалась законной дочерью сына Адрианы, ей ничего не угрожало, даже наоборот, это было выгоднее, чем быть дочерью папы. Правда, это благоприятное положение дел было очень хрупким. А если Орсо вдруг решит заявить, что ребенок не его? Если у него появится любовница, детей от которой он найдет возможным признать? А Родриго уже не сможет признать младшую дочь?
- Родриго, я хочу быть уверенной, что мы с Лаурой не останемся беззащитными перед теми, кто сильнее нас. Нам нужен дом, где мы сможем жить не из милости и не из хорошего расположения хозяев. Дом, где я буду хозяйкой, и который я смогу оставить нашей дочери.

27

- Карбоньяно. Орсо давно не наведывался туда, будучи занятым делами кондотты, поэтому правительницей крепости будешь ты, а после тебя - твои наследники.

Несмотря на юность, Джулия Фарнезе, по мнению понтифика, по своим задаткам ничуть не уступала Катерине Сфорца, полновластно распоряжавшейся в Форли и Имоле, но при этом не обладала той совсем не женской дерзостью, которая его коробила во вдове Риарио ещё в бытность вице-канцлером.

- Но, если ты позволишь, оглашать соответствующий документ я не стану. Как и назначение твоего брата. Можешь передать мадонне Джованне, что он с конца августа уже кардинал, но я объявлю об этом не раньше, чем пройдёт год после моего избрания.

Как и в случае с Чезаре, до сих пребывавшим в неведении, Борджиа в ближайшее время желал сохранить в тайне своё решение. Он предвидел, какой скандал поднимется, стоит ему ввести в консисторию собственного сына и брата любовницы, имя которой ни для кого не оставалось секретом, и потому выжидал, надеясь, что страсти после конклава немного улягутся.

- И пусть передаст Алессандро, чтобы он меньше шатался по кабакам и привлекал к себе внимание у куртизанок. Хотя бы приличия ради.

Отредактировано Александр VI (12-04-2016 22:20:58)

28

- Я стану правительницей Каподимонте! - воскликнула Джулия.
Известие потрясло и обрадовало ее. И лишь незначительно омрачало его то, что портило все и постоянно, даже лучшему придавая неприятный привкус - необходимость тайны. Все, что было в ее жизни хорошего, не подлежало оглашению, а только если громогласному осуждению. Ее связь с Родриго Борджиа была порочной и стоила даже не столько неприязни, сколько насмешки. Ее дочь от мужчины, с которым ее связывало почти супружество по форме, должна была носить имя мужчины, который был Джулии неприятен, но который был ее законным мужем.
- Только как сделать так, чтобы никто уже не мог отнять у меня Каподимонте или признать меня незаконной его владелицей?

29

- Ты выкупишь его у Святого престола, - почти без раздумий ответил Родриго, знавший не понаслышке, как подобные сделки осуществлялись при предыдущих Папах. - Деньги ты получишь в скором времени, а затем все бумаги будут оформлены таким образом, что их действенность не посмеет оспорить даже дорогой Джулиано, если вдруг решит оттоптаться на моей могиле.

Красавица Фарнезе сейчас могла просить всё, что бы ни пожелала. Её мать была права, утверждая, что за страсть к юным особам приходилось немало платить, но Борджиа был готов на что угодно, лишь бы удержать подле себя эту женщину.

- И раз твоя достопочтенная родительница того жаждет, так и быть, другой твой брат станет кондотьером, как и муж вашей сестры.

30

Кто такой "дорогой Джулиано", Джулия прекрасно знала и, услышав это сочетание, не смогла удержаться от смеха. С улыбкой растаяла последняя неловкость, оставшаяся после ухода мадонны Джованны. Юная Фарнезе слушала посулы своего любовника и чувствовала, что получать подарки иногда особенно сладко. И не только потому, что с ними можно что-нибудь сделать или использовать к своему удовольствию, что они являются гарантом определенной независимости и уверенности в завтрашнем дне, но и потому что они являются знаком того, как к тебе относится любовник и насколько ты ему дорога. Родриго никогда не был скуп, но свобода в дар, да еще целая порция подарков родственникам возлюбленной, - это что-то совсем иное, и в этом была какая-то по-настоящему дьявольская прелесть.
- А Бартоломео? Его ты тоже наградишь? - поинтересовалась Джулия, сладко потягиваясь и выскальзывая из рубашки.
Она забралась на колени к любовнику, прильнула к нему и без всякой ложной застенчивости и скромности пооткровенничала:
- Ты очень щедрый, Родриго. Тебе это очень идет.

31

Древние как мир женские уловки были очень хорошо знакомы каталонцу, и всё же в исполнении Джулии действовали безотказно.

- И Бартоломео, - согласился он, проводя ладонями по спине и бёдрам любовницы. - И отправлю что-нибудь твоей матери, дабы она смягчилась к одному старому лицемеру, который без ума от её дочери.

Награждать старшего из братьев Фарнезе, как и всех остальных, было не за что, ведь главным мужчиной в семье оставалась мадонна Джованна. Прохождение военной службы в самых низких чинах, да ещё и под началом какого-нибудь сурового астурийца с бесцветными глазами и осипшим от бранного крика голосом, по мнению понтифика, принесло бы всем этим бездельникам гораздо больше пользы. Но у них была слишком восхитительная сестра.

- И я тоже попрошу у тебя кое-что взамен, - Родриго коснулся губами обнажённого плеча Джулии. - Поклянись, что не позволишь ни Орсино, ни любому другому мужчине дотрагиваться до тебя, пока я жив.

Отредактировано Александр VI (11-04-2016 00:11:09)

32

- Только не сильно балуй мою мать, - с притворной суровостью нахмурилась Джулия и тут же расхохоталась. - Лучше балуй меня, Родриго.
Она прижалась губами к его виску и мечтательно закрыла глаза. Чем бы и кем бы не властвовал этот мужчина днем, ночью он находился полностью в ее власти.
Услышав вопрос, Джулия глубоко вздохнула, намеренно тяня с ответом. В требовании было что-то жестокое. Родриго пока был полон сил, которых хватало и на политику, и на любовь. Но кто знает, что будет дальше? Ради любовницы можно сделать все, пока она нужна.
- Клянусь, - после недолгого молчания произнесла Джулия.
Она взяла ладони Родриго и прижала к своей обнаженной груди.
- Клянусь самым страстным мигом, который видели эти стены, что я не позволю до себя дотронуться ни одному мужчине до тех пор, пока буду нужна тебе.

33

Ответ очевидно удовлетворил каталонца. Как и Джулия, он терзался сомнениями, но несколько иного толка, и пока они были смутными и неопределёнными. Однако сейчас всё шло хорошо. Он был ещё полон сил, находился на вершине власти, семейство его прочно утвердилось среди знати, дела спорились, а в свободное от забот время в его объятиях оказывалась желанная многими женщина, подозревать которую в притворстве ему до сих пор не доводилось.

После ночи, когда он особенно настойчиво доказывал то ли себе, то ли незримо присутствовавшей здесь Джованне Каэтани, что пока ещё далёк от немощи и последнего приюта в папской усыпальнице, Борджиа тем же путём вернулся в свои апартаменты. В Сан-Пьетро в рассветный час не было ни души, кроме служки, тихо прибиравшегося в заалтарной части. Как и все остальные, он знал, откуда появился понтифик, но, как было негласно установлено, сделал вид, что ничего не заметил, продолжив счищать с мрамора капли воска. Что не оглашено, того и не существует.


Эпизод завершен

Отредактировано Александр VI (11-04-2016 11:47:52)


Вы здесь » Яд и кинжал » Regnum caelorum » Тёщин язык. Рим. 29.04.1493.