Яд и кинжал

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Яд и кинжал » Fila vitae » Медичи. Зима после весны. Флоренция. Февраль-апрель 1476


Медичи. Зима после весны. Флоренция. Февраль-апрель 1476

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

2

Июль 1475 - февраль 1476

Если бы Джулиано спросили, что бы он, если смог, изменил в своей жизни, то долго ответа ждать бы не пришлось. Одна оплошность стоила слишком дорого, и даже не ему самому, а Симоне. С того злополучного дня Симонетта Веспуччи так до конца и не оправилась. Две недели пролежав в горячке, она встала бледной тенью самой себя, и прежнее здоровье к ней уже не вернулось. Как ни странно, но болезнь почти не испортила ее красоты, просто если до сих пор Симона казалась олицетворением самой весны, то сейчас в ее чертах можно было угадать утонченное угасание осени.

Джулиано не раз вспоминал как замер, в первый раз увидев после болезни Симонетту, и чего ему стоило не подавить вида, как потрясла его эта перемена.
Нет, его чувства не ослабели, но стали иными: физическая близость не стала менее желанной, но если раньше Джулиано вела схожая с бурным потоком страсть, то теперь он болел Симонеттой, болел тем сильнее, что слишком редкими получались их встречи.
Марко, обеспокоенный состоянием жены, почти не отпускал ее от себя, а если и выпускал ее из дома, то только в сопровождении старой кормилицы Симоны. Откуда же ему было знать, что на данные Джулиано деньги та подкупила одного из лавочников, и что, едва войдя в лавку, Симонетта почти сразу покидала ее через другой выход. До комнаты, которую Медичи снял для встреч, нужно было пройти совсем немного, и если бы возникла необходимость, караулившая в лавке кормилица успела бы предупредить свою госпожу.

Так могло бы продолжаться и дольше, но после празднования Рождества Симонетта вновь заболела, и всем, даже, наверное, ей самой, стало ясно, что на этот раз все гораздо серьезнее, и ярко-алые пятна крови на платках служили тому доказательством.
Теперь Марко не просто запретил жене появляться на улице - как он объяснял, хотя бы до лета, но и закрыл свой дом для всех. Слишком велика была опасность, что третий приступ Симона уже не переживет. Джулиано надеялся, что на братьев Медичи запрет не распространится, но обеспокоенный муж был неумолим - никто, значит, никто.

Середина февраля 1476 года

- Лоренцо, я прошу тебя. Прошло уже два месяца, не может же Марко постоянно держать дверь закрытой. Ты уже был у Симоны, почему же мне нельзя?
От безысходности Джулиано сжал кулаки. Марко позволил Лоренцо навестить Симону, может быть потому, что тот приставил к Симонетте своего лекаря, но в отношении Джулиано остался непоколебим.
- Ты можешь его убедить. Прошу тебя, Лоренцо, мне необходимо ее увидеть.

Отредактировано Джулиано Медичи (11-05-2017 11:57:05)

3

Симонетта так и не поняла, что, находясь в бреду, выдала своему мужу себя и Джулиано. Отчасти потому, что Марко стал еще нежнее и внимательнее, отчасти потому, что была слишком полна тем, в кого была влюблена, и на других, даже на мужа, у нее уже оставалось слишком мало внимания.
Поправлялась она тогда медленно. До конца выздоровевшей так и не стала. Это заметили все, кроме нее самой: охватившая ее целиком любовь и страсть с лихвой заменяли собой здоровье, позволяя черпать в себе силы. Симонетта жила только тайными встречами с Джулиано.
Единственной ее поверенной оставалась старая кормилица Линучча. Она знала обо всем: и о том, что стало жизнью для мадонны Симоны, и о том, как меняется ее внешний облик и что не к добру это, и о том, что ищет в лавке торговца тканями ее хозяйка, и о том, что неспроста стал другим и Марко. Но кто слушает старую служанку?
- Тебе все кажется, - с лихорадочным блеском говорила Симонетта, когда кормилица пыталась сказать ей о муже. - Разве Марко стал бы молчать, если бы у него было хотя бы какое-нибудь подозрение? Он бы такое устроил!
Она смеялась, целовала Линуччу в морщинистые щеки и лишь мотала головой на ее робкие возражения. А у кормилицы только слезы наворачивались на глаза, когда она видела, какой странной, болезненной красотой расцветает ее Симонетта. "Где же это видано!" - шептала она в вечерней молитве - "Худущая еще больше чем всегда! И кожа как прозрачная".

Все изменилось в Рождество. На праздничной мессе, где Симонетта, как и другие дамы, сидела прямо на полу на подушках, она не сразу заметила, как сильно гуляют по полу ветры, встречаясь именно там, где находится она. С этого места было так удобно посылать Джулиано улыбки и многозначительные взгляды, что Симонетта поняла свою ошибку, только когда дома вновь почувствовала сильную лихорадку. Поднялась с постели жена Марко Веспуччи быстро, но уже другим человеком. Лишь слегка заявлявший о себе с того памятного летнего дня кашель стал сильным, тяжелым, и на него уже нельзя было не обращать внимания. Ходила она теперь медленно, порхать по дому не могла, выходить на улицу - тем более. Она скучала по Джулиано, но даже мысль, что надо будет куда-то пойти, казалась невозможной. Она надеялась, что это скоро изменится, но проходили дни и недели, а становилось только хуже. Платья повисли на Симонетте, став чуть не в половину меньше ее. Кольца скользили с пальцев, и она перестала их носить. Все чаще и чаще на платках после кашля оставались пятна крови.
"Я умираю", - поняла однажды Симонетта.

Отредактировано Симонетта Веспуччи (15-05-2017 10:45:56)

4

"Она умирает...".
С этой мыслью Марко просыпался, с нею же и засыпал.
"Она умирает... И я не могу ни изменить это и ни в силах с этим смириться".

В тот черный день, когда он узнал об измене Симоны, Марко усомнился в том, что выдержит, что не выдаст себя, но судьба сложилась так, что и притворяться не пришлось. Он не выглядел нежным, он и был таковым. Останься Симонетта прежней, ему было бы значительно сложнее, но он не мог обвинять превратившуюся в тень жену, жену, больше похожую на бесплотный дух, чем на живую женщину.
Теперь он редко разрешал Симоне покидать дом, если бы мог, он бы и вовсе привязал ее к себе, но приходилось делать вид, что он спокойно отпускает ее на прогулки с кормилицей. Чаще всего эти короткие выходы шли на пользу Симоне, она возвращалась порозовевшая и Марко временами казалось, что болезнь отпустила. Но он знал, что это не так, и подозревал, что могло служить причиной недолгого оживления Симоны. У него не было доказательств, но он чувствовал, что связь между Джулиано и Симонеттой продолжается. Теперь Марко не доверял уже никому и, объясняя все своим беспокойством, все чаще отправлял с женой не только кормилицу, но и кого-нибудь из слуг.

"Господи, почему ты наказываешь ее, а не его? Почему ты так жесток к нам, а снисходителен к нему? Почему?".
К началу зимы показалось, бог услышал молитвы Марко, что подточившая Симонетту болезнь отступила, но не прошло и месяца, как стало ясно, что это была всего лишь отсрочка. И какая же ирония заключалась в том, что судьба толкнула Симону к краю могилы в самый сочельник!

Лоренцо, едва о том узнал, сразу же предложил своего лекаря. Сначала Марко отказывался от помощи, он не хотел быть хоть чем-то обязанным любому из Медичи, но когда Симонетта большую часть суток стала проводить в постели, сдался. В одном лишь он остался тверд - Джулиано не переступит порога их с Симонеттой дома.

Отредактировано Марко Веспуччи (15-05-2017 15:04:47)

5

- Я должен бы тебе отказать, - Лоренцо старался казаться суровым.
История, случившаяся летом, тревожила и его. С какой-нибудь другой женщиной все могло бы быть иначе. Какую-нибудь другую ему не было бы жалко. Заболела, потому что, забыв все, пошла за любовником. И это при том, что муж находился совсем близко. Что может звучать бесстыднее? Почему бы не посчитать это возмездием?
Но с Симонеттой так просто не получалось. Она была не только украшением Флоренции, она казалась ангелом, к таким и грязь обычно не пристает. Лоренцо, может, и хотел бы думать иначе, но не мог избавиться от мысли, что жизненная прямолинейность любовной связи не испачкала Симонетту, а убивает ее. И считать ее виноватой казалось чуть ли не кощунством. И сам он во всей этой истории как-то неприятно участвует. Кто может обвинить в этом Лоренцо Медичи? Но до чужих слов ему не было дела, потому что он сам считал себя виновным. Отправить в дом Веспуччи своего лекаря - это только жалкая попытка что-нибудь исправить. Симонетта давно была больше тенью из другого мира, чем живой женщиной, и смерть уже можно было воспринять как какую-то почти необязательную формальность.
На Джулиано он был зол. Брат не сделал ничего, чего бы не сделала на его месте большая часть мужчин Флоренции. Если бы не было трагедии, Лоренцо так и остался бы всего лишь братом, не одобряющим эту связь. Но Симонетта умирала, а глава банкирского дома и фактический правитель республики не хотел этого.
Злость прекрасно уживалась с сочувствием к Джулиано, с которого при разговоре о Симонетте слетали несерьезность и легкомыслие.
- Хочешь внести смятение в дом Веспуччи? Мне кажется, это жестоко.

6

- Нет, я просто хочу увидеть Симонетту.
Джулиано словно не понимал, о чем говорит ему брат. Не в первый раз он уже обращался с просьбой, но каждый раз его ждал отказ, на этот же раз в голосе Лоренцо, а особенно в этом "должен бы" он услышал для себя надежду.
- И жестокость не в том, что я внесу смятение, по-настоящему жестоко будет не дать нам увидеться перед...
Перед смертью... Этих слов Джулиано произнести не мог, он все равно не верил в то, что такое возможно. Все в его жизни ему доставалось легко, так разве есть справедливость в том, что именно та, кого он сейчас желал более всего на свете, отныне для него недоступна?

- Я обещаю тебе, если я увижу, что мой визит Симоне в тягость, под благовидным предлогом сразу уйду. Пойми же меня - я должен быть рядом, а не могу даже посмотреть на нее. Прошу тебя, Лоренцо. Я не так уж часто тебя о чем-то просил.
Конечно, это было нечестно, ведь Джулиано и не приходилось обращаться с просьбами к старшему брату просто потому, что в том не было необходимости, но если не помогут просьба, придется пойти на отчаянный шаг. Шантаж, что может быть омерзительней? Только шантаж самого близкого человека. Но увидеть Симонетту стало для Джулиано навязчивой идеей, и если у него не получится прийти в дом Веспуччи гостем, он проникнет туда вором. И Лоренцо придется осознать, на что своим отказом он толкает брата.

Отредактировано Джулиано Медичи (18-05-2017 16:52:38)

7

- Джулиано, ты будешь в тягость Марко, - поморщился Лоренцо.
Он ничего не мог с собой поделать, но уже сдавался. Отчаянье и серьезность, с которыми обращался к нему брат, были настолько редкими для него, что старший Медичи не мог не пойти им навстречу. Его брат легкомысленно относился к многим связям, и Лоренцо был готов его в том понять, но с одной оговоркой: никогда он сам не покушался на дочь или супругу друга, приближенного или того, кто мог бы им стать. Для легкости и необязательности существовали прелестные селянки, жившие достаточно близко к Флоренции и одновременно на удалении. Джулиано же никогда не ограничивал себя, решился соблазнить юную жену Марко Веспуччо и заслуживал неодобрения, но искренность - что поделать - оправдывала его в глазах брата, знавшего, что такое истинная куртуазность и преклонение перед женщиной.
Лоренцо догадывался, что, появись он в особняке Марко, тот не решится не пустить его на порог, даже если он придет с братом. Это было нечестно, но он намеревался этим воспользоваться.
- Хорошо, я согласен, - с бессильным неудовольствием бросил Лоренцо. - Мы отправимся к Веспуччи вдвоем. Я скажу, что хочу увидеть Симонетту, но учти, не буду уговаривать Марко, если он откажется позвать ее. Даже если отказ будет под смехотворным предлогом.

8

Расчет Лоренцо оказался верным - Марко не мог захлопнуть перед ними двери. Братьев Медичи проводили в парадную гостиную, подали вино и легкие закуски, но обстановка оставалась тягостной. Марко, как ни старался. не мог смотреть в сторону Джулиано, знал, что не должен себя выдавать, и все-таки не мог. Было видно, что он напряжен, и оставалось надеяться только на то, что его некоторую отстраненность спишут на беспокойство за оставленную наверху в спальне больную жену.
Молчание, прерываемое лишь ничего не значащими фразами, давило на плечи. Марко видел, как Джулиано ерзает на стуле, и это наполняло его душу мрачным торжеством. К Лоренцо он не питал недобрых чувств, лишь гадал про себя, знает ли тот о связи своего младшего брата с Симонеттой.
"Скорее всего нет", - после недолгих наблюдений решил про себя - в отношении женщин у правителя Флоренции существовали свои, известные всем его друзьям принципы, и вряд ли тот обрадовался бы эгоистичному безрассудству брата.

- Симонетта слишком слаба и не сможет спуститься, - ответил он на незаданный вопрос. - К вечеру она очень устает, поэтому я не разрешаю ей вставать с постели.
Он вроде как извинялся за свое решение, но при этом не предложил зайти каким-нибудь утром. Возможно, для Лоренцо Медичи Марко бы и сделал исключение, но не для его брата. Вздумай Джулиано придти один, его, пусть под благовидным предлогом, и на порог бы не впустили. Он и только он был виновен в болезни Симоны, ее кровь - на его руках.

Отредактировано Марко Веспуччи (23-05-2017 15:14:25)

9

Все дни Симонетта проводила в своей комнате. Была она такой же, как у всех флорентийских женщин, ведущих довольно затворнический образ жизни. Это значило, что у жены Марко Веспуччи не было возможности смотреть на улицу. В окно она видела только двор их палаццо - прелестный, если подумать. Он утопал в зеленых и алых листьях вьющейся по стенам бугенвиллеи, его наполнял приятный лимонный запах от растущих здесь деревьев, а слух услаждало мерное журчание фонтана. Но для женщины, у которой не было возможности покинуть палаццо, он теперь казался едва ли не тюрьмой.
Иногда Симонетте было жаль Марко, смотрящего на нее с тоской человека, готовящегося к потере. Порой она его ненавидела. Порой - испытывала щемящую благодарность и нежность. Но любовь вся и целиком досталась Джулиано. Иногда, когда она проходила по комнатам для гостей, лоджии которых выходили на улицу, Симонетта задерживалась, надеясь, что по улице проедет ее возлюбленный и посмотрит наверх на окна ее дома, но этого никогда не случалось.
Никто не сказал Симонетте, что в гости приехали братья Медичи. Это была хитрость Марко, но в этом же была и его слабость. Скажи он жене об этом и добавь, что не разрешает выйти к гостям, она бы не посмела ослушаться. Но узнав все от кормилицы, случайно оказавшейся там, где можно было видеть приехавших, но оставшейся в тени, Симонетта могла поступить по своему усмотрению.
- Принеси мне розовое платье, мне надо переодеться.
Когда-то этот наряд шел ей больше других.

Симонетта появилась в гостиной неожиданно.
- Добрый день, мессер Лоренцо, здравствуйте, мессер Джулиано. Не беспокойся, Марко, я хорошо себя чувствую. Мне показалось невежливым не выйти в к гостям.
Спуститься на один этаж и пройти через несколько комнат было уже слишком сложно. Симонетта устала, на лбу едва заметно выступила испарина. Тяжело дыша, она опустилась в кресло. Ее глаза лихорадочно горели, и она не стеснялась смотреть на Джулиано.
"Как же я скучала по тебе", - шептал ее взгляд. - "Видишь, какой я теперь стала?"

10

Джулиано знал, что Симонетта больна, ему было известно и то, о чем говорили только шепотом, но все же он не был готов к такой Симонетте. Он помнил это платье, но сейчас казалось, что Симона надела чужую одежду, настолько оно стало ей велико.
Наверное, только сейчас Джулиано осознал то, что Лоренцо понял уже давно, и была чудовищная несправедливость в том, что даже имя Медичи, имя, которое так много значило во Флоренции, не сможет помочь его возлюбленной.
"Ты по-прежнему прекрасна!" - он и лгал, и не лгал.
Болезнь изменила Симону, она толкнула ее к самому порогу, но, словно сжалившись, подарила убиваемой ею женщине иную красоту. Симонетта сейчас походила на ангела, на рожденную в пене Афродиту, ее кожа стала почти прозрачной, лишь глаза ярко сверкали, и Джулиано казалось, что в этих глазах спрятался свет сразу всех звезд.
"Видишь, я пришел. Я не мог не прийти", - продолжил он их безмолвный диалог и только закашлявшийся вдруг Марко напомнил ему, что они с Симоной не одни.

Отредактировано Джулиано Медичи (29-05-2017 15:02:14)

11

На какое-то время Лоренцо тоже забыл о несчастном муже мадонны Симоны. Перемена с ней была столь разительной, что правитель Флоренции мысленно адресовал жалобу небесам на их несправедливость. Симонетта была жемчужиной города. Она очаровывала мужчин красотой, а характер ее был таким, что ни одна женщина не держала на нее зла. И что теперь?
Теперь было видно, что она умирает.
Лоренцо сейчас почти завидовал тем, кому низкое положение позволяет вольность в обращении с другими, чьи поступки не слишком много значат и не сильно-то кем-нибудь замечаются. Будь он одним из таких, сбежал бы сейчас от душераздирающего зрелища.
Одного взгляда на Джулиано было достаточно, чтобы понять: он должен был приехать сюда. Как ни злился Лоренцо на выбор брата, не мог не понять его, а право на то, чтобы проститься, вообще священно. Вот только пусть не пытается повторить сегодняшнюю просьбу. Больше он не согласится.
- Вы всегда ослепительны, мадонна, - признался Лоренцо.
Красота Симонетты теперь была пугающей, но что и говорить, она никуда не делась.

12

- Зачем ты вышла, ты же еле на ногах держишься, - упрекнул Симону Марко, а в ушах стучало, не давая услышать ее ответ: "И мы оба знаем, кто в этом виноват".
Марко не тронуло отчаяние в глазах Джулиано Медичи; любовная интрижка прошла для него бесследно, Симонетте же она будет стоить жизни.
"Не смей на нее смотреть. Это ты убил ее. Ты!".
Марко был уверен в этом настолько, что даже если бы все жители Флоренции пришли уверить его в обратном, то не смогли бы посеять и ростка сомнения.
- Теперь вы понимаете, почему мы никого не принимаем? - обратился он к Лоренцо. - Моя жена - слишком хорошая хозяйка, чтобы оставлять гостей без внимания, но она еще слишком слаба, чтобы надолго покидать свою спальню, - и, понизив голос, добавил. - Спасибо, что прислали своего лекаря. После его визитов Симонетте немного получше.

Обычно о чьем-либо нездоровье умалчивают, но Марко не желал щадить Джулиано и жалел только о том, что не может обвинить младшего Медичи впрямую. Ненависть сдавливала горло так, что было трудно дышать.
"Я хочу, чтобы он умер".
Эты мысль появилась так неожиданно, что Марко вздрогнул, и удивился, что не понял этого раньше. Если бы он мог поменять жизнь на жизнь...
Язычники с их кровавыми жертвами все-таки в чем-то были не так уж и неправы.

Отредактировано Марко Веспуччи (01-06-2017 21:03:58)

13

- Спасибо вам, мессер Лоренцо, - кротко отозвалась Симонетта.
Смотрела она только на Джулиано.
- Я не могу совсем не ходить, Марко, - тоже не отрывая взгляда от возлюбленного.
Ей вдруг стало совершенно безразлично, что и кто подумает. Перед лицом открывающейся навстречу ей вечности все прочее не имело значения. Она ждала встречи с Джулиано все время и одновременно боялась ее. И теперь поняла, почему. Пока она не случилась, встреча была впереди, и было радостно предвкушать ее. Теперь же она стремительно приближалась к своему финалу, и Симонетта знала, что другой уже никогда не будет.
Она поняла это со всей ясностью прямо сейчас. Больше Джулиано не придет, а она умирает. И в этом мире она больше с ним не увидится. Может быть там, за чертой земной жизни, им еще суждено будет встретиться.
Симонетта не стремилась поддерживать разговор, не пыталась что-нибудь говорить или рассказывать. Она только сидела, тихо сложив руки на коленях и молча прощалась с Джулиано. Внутри нее лился монолог, в котором она говорила обо всем, что могло составить их общее счастье, но чего уже никогда не случится. И она верила, что он понимает ее.
- Я, пожалуй, и правда пойду...
Молчание, бывшее мучительным для всех, было ею начато и ею же прекращено. Она поднялась и замерла, потому что закружилась голова.
- Прощайте, господа, - кротко улыбнулась Симонетта.
"Вот и все", - промелькнуло в голове, и вставший в горле комок перехватил дыхание.

14

Молчаливому диалогу не мешала тишина, в недавнем прошлом счастливые любовники, Симона и Джулиано и сейчас не нуждались в прочих собеседниках. Они смотрели только друг на друга, и если оправданием опрометчивости жены Марко Веспуччи служила близость смерти, то Джулиано не нуждался в оправданиях. Всем, и ее мужу в том числе, было известно, что он провозгласил Симонетту своей Прекрасной Дамой, так неужели же он не заслужил этих кратких мгновений?

Прощайте, господа...
Джулиано встал и только предупреждающий взгляд Лоренцо заставил его остаться на месте. В той же отчетливостью, что и к Симонетте, к Медичи пришло понимание, что сейчас он видит свою возлюбленную в последний раз, еще живая, она уже походила на бесплотную тень.
- До встречи, мадонна, - сглотнув ком в горле, покачал он головой. - До встречи.
Он так и не смог произнести "прощай"... Словно это могло хоть что-то изменить...

Отредактировано Джулиано Медичи (04-06-2017 16:28:07)

15

Лоренцо вынужден был отвернуться. Разворачивающаяся перед ним сцена была настолько душераздирающей, что еще чуть-чуть - и у него бы на глаза навернулись слезы. Сейчас он завидовал тем, кто по своему положению мог позволить себе малодушное стремление избавляться от всего, что требовало немалых душевных сил. Сам он не мог себе этого позволить. Не мог уйти, оставив брата один на один с семьей Веспуччи. Не мог отказать Джулиано в последнем свидании, которое ни за что бы не состоялось без его участия. Не мог прервать своей властью этот молчаливый диалог, в котором ни ему, ни Марко не было места и который должен был замолкнуть скоро навсегда
И вот теперь сиди и смотри. На раздавленного Марка, которого почти вынудили принять любовника его жены. На младшего брата, который так неосторожно погубил женщину, по-настоящему завладевшую его сердцем. На Симонетту, которой предстояло уйти из жизни раньше, чем многим гражданам Флоренции, чья жизнь уже завалила за молодость к тому времени, когда она только родилась.
- Нам пора идти, - поднялся Лоренцо.
Наступил момент, когда общую пытку следовало прекратить. Он бы сделал это уже давно, но не смел раньше Симонетты. Теперь она решила уйти, а им и тем более следовало оставить палаццо Веспуччи.
- Мадонна...
Он подошел к Симонетте и, взяв ее бледную руку, прижался к ней губами. Говорить о надеждах было жестоко, пожелания звучали бы еще хуже.
- Я всегда верил в чудо и высшее милосердие. Я молюсь, чтобы мне позволено было увидеть их.

16

Стиснув зубы и сжав руки в кулаки, Марко наблюдал за прощанием. Ему удалось сдержаться и промолчать, но только сам он знал, чего ему это стоило. Если бы он знал, что может поторговаться с богом, Джулиано уже лежал бы бездыханным, но он вынужден смотреть и делать вид, будто ничего не замечает: не замечает откровенных взглядов Симоны, не видит бледности Джулиано, бледности, которую нельзя объяснить простым сочувствием. Марко так и не понял, знал ли Лоренцо, но предполагал, что все-таки знал. Вряд ли одобрял, но принял как уже свершившееся.
"Ненавижу, - думал Марко про себя, провожая гостей до самых дверей. - Ты остаешься жить, а она умирает. Не-на-ви-жу!".
Но ни мускула не дернулось на лице, даже тогда, когда он случайно задел руку Джулиано. Пропуская младшего Медичи вперед, Марко чуть придержал за рукав его старшего брата.
- Симона очень слаба и каждое усилие приближает...
Голос дрогнул, он так и не смог произнести "смертный час", поэтому продолжил с середины предложения.
- Мне бы не хотелось, чтобы вы сочли меня невежливым или неблагодарным, но прошу вас понять - визиты сейчас не в радость. Вы же сами видели, какая она. Будет лучше, если она будет оставаться в постели, а это невозможно, когда она знает, что в доме друзья.

Отредактировано Марко Веспуччи (26-06-2017 13:14:09)

17

Симонетта улыбнулась Лоренцо кротко, как взрослая женщина наивности маленького ребенка. Она была уверена, что ее земной путь стремительно близится к своему завершению, и если еще недавно это знание порождало в ней боль и горячий протест, то теперь ничего, кроме смирения и покорности. Но всего этого она не стала говорить Лоренцо, а только благодарно улыбнулась ему.
Она покинула комнату, но не ушла, а осталась за занавесью, глядя, как ее муж провожает гостей. Вот Джулиано направился к двери и остановился, вот обернулся. Невидимая, она смотрела, запоминая каждую черту его лица. Она знала его губами, но теперь могла только видеть. Если бы мгновение могло длиться вечность!
Но так не бывает. Джулиано отвернулся и вышел вслед за своим братом.
А Симонетта пошла к себе.
Ждать в этом мире ей было больше нечего.
Теперь в ней оставалась одна надежда - на встречу в другом.
Она была уверена, что там они обязательно будут вместе.

18

- Спасибо.
Это было единственное, что сказал Джулиано после того, как за их спинами закрылась дверь палаццо. Это единственное, что он смог произнести.
В горле сжимало так, что казалось еще немного и начнется приступ удушья. Образ Симонетты, то смеющейся, то просто лукаво улыбающейся, заслонило недавнее видение, и теперь Джулиано не знал, какой он будет помнить свою возлюбленную. Но даже если воспоминание будет горьким, он все равно не жалел о том, что пришел.
Конечно, он не стремился ускорить встречу там, за порогом, но знал, что встретит свой смертный час спокойнее, ведь его будет ждать его Симонетта. Он не сомневался в том, что она будет ждать именно его.

Отредактировано Джулиано Медичи (28-06-2017 11:43:02)

19

Лоренцо чувствовал себя, как только может чувствовать человек, который только что сделал то, что считал должным и обязательным, но был уверен, что в этом деянии нет ничего хорошего. Именно поэтому он ничего не ответил на благодарность Джулиано, только кивнул в знак того, что прекрасно расслышал.
"По-настоящему достойным не позволено задерживаться в земной жизни", - пытался философствовать он про себя. Но даже не произнесенные вслух, эти слова казались лукавыми и лживыми. Симонетта была женщиной, о которой никто никогда не сказал дурного слова, она была украшением Флоренции, и тому, кто считал себя синьором этого города и восхищенным поклонником мадонны Веспуччи, ее неизбежный уход казался вопиющей несправедливостью, если не по отношению к Симонетте, которая всегда казалась ангелом, то уж точно по отношению ко всем остальным.
Лоренцо поехал вперед и хранил молчание. Он боялся, что вздумай он заговорить с Джулиано - и не удержится от упреков, скажет, что был прав. Что грубое земное отношение Джулиано к этой женщине сломало ее.
Больше о Симонетте они не говорили никогда.

О ее смерти братьям было суждено узнать порознь. 26 апреля Лоренцо находился в Пизе, где и застигла его весть, присланная отцом Марко Веспуччи. Уже ожидавший этого, старший Медичи все-таки испытал сильное потрясение. Горькое волнение напополам с мрачным предчувствием, охватившее его по прочтении письма, не отпускало до самого завершения похоронных обрядов. Он гнал его и даже добился в том успеха. Конечно, все прошло.
И вспомнить об этом неприятном и даже каком-то немужском чувстве довелось Лоренцо Медичи уже только позже, когда ровно через два года после смерти Симонетты, день-в-день, в Санта-Мария-дель-Фьоре, от ударов кинжала Франческо Пацци погиб Джулиано.


Эпизод завершен


Вы здесь » Яд и кинжал » Fila vitae » Медичи. Зима после весны. Флоренция. Февраль-апрель 1476